|
Дмитрий Денисов
Зелененький человечек (Пешеходный переход) Бегает зелененький человечек. Бегает, бегает зелененький человечек. Чересчур, зелененький, жизни рад? Ладненько! Я меняю оклад на приклад гладенький. Я меняю стол на ствол, наряд на заряд. Куда ж ты, зелененький? Стой, говорят! Испугался зелененький!? За подмогой побежал? Ну, ты гад. А я догонять не стану. Я здесь вот встану. Нет, лучше залягу. Обложусь обоймами, тщательно обернутыми В промасленную бумагу. Глаз — алмаз, прицел — цел, Движения легонькие. У-у-у-у-у!!! Трепещите зелененькие Трень-брень Я просто наивный идиот, вот. Когда меня сожрет бегемот, А бегемота проглотит кашалот, То пролетающий над нами пилот Прошипит "shirt", что по-нашему Значит "дерьмо". Когда пилота сшибет НЛО, Лишь тогда я покину плен, Скажу, что все тлен, А пока, трень-брень И прочая хрень. Жизнь Дитем невинным я родился. Увидев ясным глазом свет, Охотно говорить учился На протяженьи первых лет. Наивный отрок, бег лугами, Сачком стращая стрекозу, И кукишем, ходя кругами, Дражнил соседскую козу. Прекрасный юнош, я ночами, Ложа подружек на траву, Могучими водя плечами, Пинджак подмышкой рвал по шву. Солидный муж, могучим гласом Я оглашал колонный зал, Своим густым и сочным басом Врагов по стенке размазал. Минули дни, промчались годы, И кажный третий волос лыс. Не разжеваю бутерброды Тем, чем, бывало, гвозди грыз. Зверюга Зверюга-зверюгой я вышел из дома. Пнул по мимоходом собаку знакомого, Плюнул на шляпу какому-то дяде, Дворничиху обозвал старой дурой, Сунул кому-то хобарик в карман И у мальчишки отнял барабан. Дальше иду, и вот, вижу я друга. Тоже идет он зверюга-зверюгой. Ту же собачку ногою пинает, В тот же карман сигарету пихает, Дяде тому же на шляпу плюет, Ту же старуху так же зовет. Я улыбнулся, глядя на друга. Мы с ним всегда понимаем друг-друга. Тут мой приятель подходит ко мне, Чем-то тяжелым бьет по спине. Год позвоночником мучился я. Друг оказался зверее меня. Лестница на… Описанный подъезд, исписанные стены — Убогий храм греха, поруганный дворец. Облезлый черный кот — немой свидетель сцены, И, судя по глазам, ее живой творец. А сцена такова. Почти без декораций, Два юных существа, он и она, пьяны. Не требуя цветов, венков или оваций, Как водится, хотят любви, а не войны. Он: — Слышь, пойдем ко мне, ну че ты, блин, в натуре. Тебя люблю, хочу. Такая, типа, хрень. Она слегка качнулась (надо ж было дуре!), При этом отступила выше на ступень. Он распушил манжет, поправил шпагу: Сударыня, мон шер, я не шучу, ей-ей. Клянусь Вам, что назад не сделаю ни шагу, Пока Вы навсегда не станете моей! Кот громко фыркнул, дама веер уронила, Смутилась, густо краской залилась. И вновь, по бархату коврового настила, Еще ступенькой выше поднялась. — Сестра моя, узри — едины наши души, mdash; Так деве луноликий юнош говорил. — Такой союз уже не может быть разрушен. А лестница была, давно уж, без перил. Мы рождены, чтоб сказку сделать былью, И светлый свят, и проклят мерзкий зверь. Он оглядел себя, ее, пощупал… крылья: — Мой ангел, ну и как же мы теперь? А чертов кот, с улыбкой, испарился. Карлосу К. Шаман пробил башкою бубен И грязно сплюнул: "Дело — дрянь. Тебя сейчас иметь мы будем, А ты по гробу барабань". Я барабанил, пар клубился. Я уставал, хотелось пить. Старик шаман в меня влюбился И у себя оставил жить. |