|
Иван Квасов
ВРЯД ЛИ Быть может, за хребтом Кавказа Сокроюсь от твоих пашей, От их кутузовского глаза, От их вангоговских ушей. ЛЕША Маленький мальчик в матросском костюме, Что же ты делаешь вечером в Думе? Ты депутат? Или сын депутата? Нету ответа. И это пиздато. НЕГРОФИЛИЯ Два негра сидели в подвале и пили спиртное, Замечу, их было не восемь, не пять и не трое, Был первый в халате из ситца, последний в пижаме. И радость им красила лица и ногти с бровями. Они выпивали за столь долгожданную встречу. Еще бы, не видеть друг друга почти целый вечер. И пили они из обычных граненых стаканов. Молчали, ведь трудно кричать, когда пьешь, как ни странно. Один улыбаясь, смотрел сквозь очки на другого И думал: "А все-таки классно, что мы вместе снова", А тот, что в пижаме без слов его понял мгновенно, Стаканы налил до краев, с расстановкой, степенно. Они и уснули вдвоем, пусть не вечно, но сладко, А утром — за пивом с рублем по лоткам и палаткам. И счастливы были они, и несли счастье людям. Товарищ, о них никогда и нигде не забудем. ПОЛЕТ ФАНТАЗИИ Большие синие трусы Влетели в комнату ко мне, Когда я приоткрыл окно Во вне. PS Как часто мы, того не зная сами, Пугаем женщин синими трусами. СТРАДАНИЕ Белею, парюсь, одинокий, В тумане, в бане, голубой, Что бросил я в краю далеком? Что я ищу в стране родной? На кой покой? Воды до дури, В груди огонь, а пар(а/ы) нет, Но если есть в стакане бури, В конце тоннеля будет свет. ЛЮБОВЬ ГНОМА Да, я влюблен безумно, безнадежно, Тотальной нежностью душа моя полна И это чувство столь сильно, безбрежно: Всю ночь не ем, весь день мечусь без сна. Но кто предмет моей любовной муки? Девица, женщина, возможно даже мать, Герой труда иль деятель науки, Птенец, сосна или диван-кровать? Не знаю я, а чувство все громадней, Душа горит неистовым огнем. Где ты, предел, предел моих страданий, Узнать бы с кем — и вечно быть вдвоем. Любовь пришла, но нет любви предмета, И мне печально и обидно это. |