Все произведения автора яшка каzанова

здесь
в этом городе каждый, кто был хоть чуть-чуть
обозначен как личность, становится тенью
с пиджаком на плечах и с букетиком чувств
в полувымерзшем теле.

в этом городе. улицы липнут к ногам,
увлекая в безумие всех достоевских.
раздеваю глазами тебя донага,
невзирая на "если...",

раздеваю. ты мерзнешь, ты рвешься ко мне
под рубаху поглубже. от воспоминаний.
и античные мальчики держат коней,
нарциссически-верно колеблясь в канале.

в этом городе солнце не греет, но льнет
к белой коже. всеядно, как татуировка.
замирает морщиной. смотрю на нее
откровенно и робко.

в этом городе нас не встречает никто,
кроме ветра и юноши светло-седого.
и кусает: не то ожиданье, не то
ощущение - дома.



23.11.2001

пiiт
Обессилев от сна, плавно вшагивал в утро,
Жарил кофе. Его окружавшая утварь
Отражала небритость и тяжесть запоев
Под глазами. Старался забыть, но запомнил
И ладони ее, и несмелую ласку.
Галстук - лассо. Сбиваясь на трезвых согласных,
Объяснялся ей в чем-то протяжно-противном.
Сам себя презирал. Был обозван сатиром,
Старым пнем. Резко чувствовал возраст. Пугался
Ощущенья финала. Устраивал танцы
Перед зеркалом пыльным. Один. Глупо плакал,
Ошибаясь в движеньях. Пил водку и на пол
Оседал, все цитируя бывших героев.
Поднимался по стенке, помят и неровен,
Доползал до постели. Спеша забывался,
Повторяя глазами движения вальса
Перед зеркалом пыльным. Ворочался, кашлял.
Был пронзительно стар наяву. Бесшабашен
Был во сне. Там сражался с редакторской правкой,
С рецензентами, с лестью, текущей отравой.
Там был смел, там был юн, популярен как будто...

Обессилев от сна, плавно вшагивал в утро.



23.11.2001

***(Не пускайте поэта в Питер)
....."Не пускайте поэта в Париж"
......................В.Долина


Не пускайте поэта в Питер.
Запирайте. Дома держите.
Если можете - повяжите.
Чем угодно жертвуйте - жизнью,
В оба глаза за ним смотрите.
Не пускайте поэта в город.
Он к вам вряд ли потом вернется.
Не простится, не обернется.
В сером воздухе изогнется
Темный лацкан и светлый ворот.
Не пускайте поэта в ветер.
Он Невой закашляет в бронхах.
Захлебнется по-чаячьи звонко.
Робкий бог, воспаленный и тонкий,
Задремавший на парапете.
Там Дворцовой дугою гнется,
И в шершавом сером граните -
Стих, закутанный в чей-то свитер...
Не пускайте поэта в Питер.
Все равно он туда сорвется.

21.11.2001

*** (Там - все другое)
Там - все другое,
все другое,
все другое.
Там - небо чайки разрывают, а не голуби.
Там - в тучах блеск Невы, ее подобие.
Там - все другое, все отчаянное, гордое
за глаз восторг, за ощущенье голода
тоски по красоте. За честь без гонора.
Там - все другое,
все другое,
все другое.
Там - каждое - история и горе.
Там - улиц расхожденье угловое...
Там глаз, там грусть, там голос. Голос Города.



21.11.2001

***(Кто же там по тебе скучает?..)
"Кто же там по тебе скучает?" - Саркастически спросят дети.
"Пара старых серьезных чаек" - Я, смутившись слегка, отвечу.
"Кто же там по тебе скучает?" - Иронически спросят дома.
"Пара улиц и гул причала" - Я отвечу, как незнакомым.
"Кто же там по тебе скучает?" - Издевательски спросит кто-либо.
"Бой Никольской. Отрывистый, частый" - Я отвечу сквозь зубы и брови.
"Кто же там по тебе скучает?"- Отрешенно себя спрошу я.
"Ветер влажный дома качает. Пара лиц на зимнем печальны.
И скамейка в сквере пустует."


21.11.2001

сонечный круг рас рас рас
девочки сонечки. сонные девочки.
девочки солоновато-сосновые.
замысловатое "здравствуйте, деточка" -
так заплетаются: слово за слово. я
нежным волчариком вою. по чаячьи
невский прибой отпевает утопшего
мертвые запонки, даже не чая - чьи
тонкие венки увядшие. toshiba,
жесткое порно (прости, что цитирую)
девочки сонечки любят по-взрослому:
белое поле с простывшими титрами,
кожа, сеченая юными розгами.
девочки сонечки сонные сладкие
сыплют словами стихами соблазнами
<стервами суками с гелями, с лаками
с лайковой кожицой с криками с ласками>
девочки сонечки. смысл - безделица:
нужно делиться собой апельсинчато -
нате Вам дольку! а если не делится,
рвется цветное сердечко из ситчика?
девочки сонечки. сонечки девочки.
все постепенно меняют фамилии
и имена.


21.11.2001

***(Невские пальцы перебираю)
Невские пальцы перебираю.
Целую ладони ковш.
Гладь мостовых бередят трамваи.
Рвусь, отрываюсь, отогреваюсь
От сотен бетонных кож.
Лакаю воду каналов стылых,
Ласкаю решетки сон.
Сзади, закрытым заводом в спину,
Моей индустриальной пустыни
Скошенное лицо.
Навзничь кидаюсь. На небо. На земь.
Рубашку шпилями в кровь.
Пунктиром линий Васильевской вязи
Молюсь на юных, больных, безобразных,
На эрмитажных богов.
Я - плоть от плоти. Я - камень от камня
гранит на себе таскать ...
Хватает обугленными руками,
Крюковым держит нельзя дышать мне
Предпитерская тоска.


21.11.2001

***(Вызванивает внутри, вызревает...)
Вызванивает внутри, вызревает
Новая, возбужденная, взрывная.
Так что рот закусить, прокусить
Ситец губ разорвать насилу,
В слово вылепить эхо.
Это
Подвластно не каждому.
Предпочитаю молчать.
Гниют каналы, от жажды
Старых собак моча
Спасет их едва ли.
Твари
Моих неуемных фантазий
Зимой становятся злее.
Лелею
Их. Чтоб случайно не сглазить,
Плюю через левое метко:
Гниют каналы, смехом -
Старых собак лай
Из-за угла.
Город, вживленный в печень
Печалится. Каменный птенчик
В суровом гнезде Невы.
Со мной "на Вы",
Лысеющий аристократ
Красит ресницы, край
Халата выпачкан салом.
Салонное очарование стало
Душить. Не хватает даже на водку.
Вот как.
Недостаток женщин рождает избыток либидо.
Обидно, но каждая - не моя
В этом городе мандельштамов.
Бесштанные
Дети зажгут на Мойке маяк,
Чтоб до "Идиота" добраться,
Официантке - "ну, здравствуй, милая, здравствуй".
Достоевский в переводах с Инглиш
Видишь?
Стопка водки к каждому стейку.
Стенки
Клеены пестрым. Иностранец за кофе зевает.
Как странно, что в этом городе вызревает
Новая, возбужденная, взрывная
Моя кровь.


21.11.2001

***(Валяюсь на кухне питерским псом)
Валяюсь на кухне питерским псом,
Под себя подогнув коленки.
Смотрю, разглядываю свой сон,
Твой город на желтой стенке.
Дыханье таЮ в собачьей груди,
Сердце стучу многоточием...
Ты говоришь: там часто дожди
И молочно-топленые ночи.
И я - мечтою и сном взахлеб:
Туманы - воздушной стаей,
Мостов и друзей ночной разлет
До утреннего трамвая.
И я мечтаю - проснуться, встать
И - чередой открытий -
С внезапной ясностью узнавать:
Это мой город. Питер.


21.11.2001

кружавчики
Тосковала по тебе волком.
Все казалось в толпе: вон ты!
И машины считала похожие,
Расстояние чуяла кожей.

А в отеле, в надраенных до одури этажах
Меня назвали почтительно "госпожа".

Этот Питер мне проел нервы:
Город тления, причал нерпы.
Телефончика междугородие:
Ты мне - родинка, ты мне - родина.

Рестораны, меню с начинкой из тысячи блюд.
- Вы не любите рыбу?
- Я? Я Одну люблю

До тебя два дня и две ночи.
Укрываться от тоски нечем.
Сигаретного дыма веночек,
Страхов-снов обильная нечисть.

И в тисках облаков через
Города и поселки - в воздух:
"Ты - спасенье мое, леченье
От смертельной ветряной оспы."



21.11.2001

один из двух
Астория вся в снегу, как в плевочках,
А чего вам хотелось? Это - Питер.
Я бреду по городу винно-водочному
В нежном, с хитрецой, подпитии.
У меня круглое личико.
Звать меня Лиличка.
А он гордый, чертяка.
Он, даже здороваясь,
Руки из кармана штанов широченных не вынет.
Мне же хочется, чтоб плакал, тявкал,
Чтоб любую ладонь целовал навылет,
Но мою лобызал,
Как христову или как шлюхину.
Чтоб катался в глазах
Истерически. Чтоб вынюхивал
Запахи на мне не его, чужие.
Чтоб мы вместе до угла не дожили,
До поворота, не дотерпели чтоб
Ни за что.
Астория близится. Сережка Есенин
Там размазан по стенам.
Бреду на свидание... далее... далее...
Люблю ночные скитания.
А он, желвачок напрягает, как металлический шар
С постоянством безумного. Нарциссизма
Черви в каждом жесте его кишат,
В дыме трубочном сизом.
Желвачок-ромашка: женишься? не женишься?
Опасливы движеньица.
Ох, как опасливы. Но не трусливы.
Он не плачет, давится слизью,
Когда мне тычется в личико,
В имя мое Лиля Лиличка.
Он ревностью умывается, как мылом.
Мой милый. Большой и милый.
А потом пуля плющит висок в кашу.
Я-то, дура, боялась: мол, много кашляет.
А он жолудями холодными измесил себе всю душу,
Ревностью бледной, словоблудным своим "не струшу".
Ну, не выдержал, спекся, сник.
Вероника
Тоже из тех, кто мог бы быть ведьмой.
Но ты ведь мой?
Только мой?
Вот такой громадой себя сам сломавший...
Хотя сейчас неважно.
Висок - в кашу.
Слюна - в соль.
Трусцой
К нему. Хрупкому Гулливеру.
Пойдите вон! Я вам не верю!
Где он? Пустите к нему, к мЈртвому.
Прорываюсь увЈртками.
Пуль давленые виноградины
Околдовали меня, его обрадовали.
Лицо совсем не узнаю. Что вы мне тут подсунули?
Сыр сулугуни
На столе
И бутылка сухого.
И не слова.
Впоследок.
И на репетицию торопится девочка дикая
Вероника.



21.11.2001

одинокий из двух
А у Лилички рвется коса до пояса
Роза красная в волосах.
Мне даже глянуть на Лиличку боязно,
Не то, чтоб ладони лобзать.
Она шагает по каждой площади,
Как по Красной. Каблук трещит.
Была бы иная, жилось бы проще мне:
Семечки, сырники, щи...
А у Лилички нежность руки проклятая -
Поллуны таращусь в окно
И вою. Трахея забита кляпами -
Глубочайшая из всех нор.
Тосковать, в каждой рюмке спиртово плавиться:
Кто ласкает ее - гадать.
А она - и умница, и красавица,
Строптива не по годам.
Стоп, машина! Я - под колеса бревенчато,
Но великоват для авто.
Не лечится эта зараза, не лечится.
Ни в этой жизни, ни в той.
А у Лилички брови вразлет по-летнему,
И Арбат истоптан до дыр.
В кистях грабастаю два билетика,
Глотать мешает кадык.
Я бросался здороваться с незнакомками,
Драться с мальчиками в "пежо" -
Она не пришла. Циферблатик комкался.
Револьвер эррекцией жег.
И потом, коробок черепной разламывая,
Пуля видела наперед:
Не пришла на Садовое? Это не главное.
На похороны-то придет.
Вот и памятник. Двух штанин бессилие,
В мерополитене - бюст.
А у Лилички платье синее-синее.
До сих пор ослепнуть боюсь.



20.11.2001