Все произведения автора Анатолий Гринвальд

Милосердное
Проводя по щеке ладонью
По чужой, как по своей, оставляя,
Отпечатки пальцев, дом картонный
Воздвигаешь. Удивляет
Его нерушимость, верней его вера
В то, что он не станет руинами завтра.
А завтра... плутаешь по комнатам - "где здесь двери?"
Кто-то сказал, что так вымерли динозавры.
Домик простоит, что ему ветры,
Путник зайдёт, попросит воды напиться.
Ты ему дашь, конечно, ты добрая. Наковеркать
Варианты судьбы в поисках принца, -
Что может быть проще? Чужая, любимая,
Горсточка риса в ладони китайца...
Путник скажет "спасибо", обует пимы.
Их не мало ещё по миру скитается.


09.03.2002

Провинциальное - 2
Люди на вокзалах нервничают, ожидая поезда,
Словно им есть куда-то ещё торопиться...
Часы на руках сверяют с вокзальными, им боязно
Туда, где никто не ждёт, опоздать. Они не похожи на птиц.
Я прихожу сюда с блокнотом, рисую их спины,
От напряжения потные лица, загорелые руки.
Всем наплевать на меня. Мне на всех. В воздухе пыльно.
Голос за кадром: "На пятый пришёл Самара - Калуга".
Девушка в платье зелёном встречает солдата,
Он очень голоден, кажется - здесь и случится,
То, что должно быть при встрече... Красная дата...
Запомнит надолго защитник отчизны.
Мальчики бритые ищут лохов на перроне,
Пугают словами, делая ударенья
На паузах... бесстрашнее, чем аль Капоне,
И много злее. Лохи отдают им деньги.
Бабульки торгуют хлебом, девочки - телом.
Менты собирают дань, с грешниц - натурой
Берут иногда; насытив своё хотело,
Подозревают, что в чём-то их крупно надули...
"Лучше бы взял деньгами" - бормочет сержантик.
Прав, ведь какой - никакой, но стабильный источник дохода.
Солнце в зените - ему самому, наверное, жарко.
Вздохнув тяжело напоследок, поезд уходит.



09.03.2002

Сезон дождей
Устав от схожести с отражением в зеркале,
Меняешь причёску, но не помогает.
Лежит одеялом на городе небо, покрашено в серое,
Лужа с комплексом моря, куда ни пойдёшь, под ногами.
Ветер восточный - так передали по радио,
После пропели битлы "естедей" - ты не знаешь английского,
Девочка в третьем окне с белокурыми прядями...
Кэрол с неё, вероятно, писал на досуге "Алису".
Я здесь давно, видишь - взгляд совсем выцветший...
Речь, да и та, спотыкается о бездорожье.
Всё мне знакомо, и боли нисколько не вызовет
Чужая попытка пройтись по воде осторожно.


09.03.2002

Бытовое

Насытившись, она подтянет ноги к подбородку,
Напомнит запятую и уснёт, подставляя затылок
Моему дыханию. Ей снится, я знаю, водопроводчик:
Кран сломан вторую неделю и каплет настырно.
Я отдаю должное её терпению жить с поэтом,
Говорю каждый день: "Уходи", а она почему-то плачет
В паутинку шотландского, неистреблённого пледа;
Я несу этот плед после каждой истерики к прачке.
Так и жили, прощали друг друга за неосторожность
Первых встреч и вторых, затянувших намертво узел
Перепутавшихся как-то раз нитей двух судеб - художник
И поэт средней силы. Пойду вынесу мусор.


09.03.2002

Идиллия
Море - оно навсегда, если раз его видел.
Почему-то вспоминаются пасмурные дни,
Дождливые; и твой заштопанный свитер
На всём побережье от Сочи до Гагр - один.
Все нормальные люди сидят в кафе в это время,
Пьют "Анапу", кто побогаче - "Клико",
Официанты порхают с честными лицами "верь мне",
Я им верю, несложно, - они от меня далеко.
Море волнуется, видно на то есть причины -
Падение курса рубля или же просто ветер,
Мачту сломавший у аргонавтов... Мачту починят,
Но не теперь, а потом. Ближе к рассвету.
Воздух, немного влажен, но высшего сорта,
Дышу учащенно, чтобы после надольше хватило.
Дождь перспективу штрихует. Отсутствие горизонта, -
Некуда плыть аргонавтам. Приплыли... Идиллия.


09.03.2002

Герой нашего времени
Он по-прежнему живёт в городе, откуда ты сбежал...
Пьёт китайскую водку на голодный желудок, а утром
Тушит кефиром в прохудившемся теле пожар...
Пытается расчесаться... на расчёске остаются клочьями кудри.
Его муза в третий раз вышла замуж и опять за кого-то чужого,
Мать ушла в монастырь, брат - в тюрьму, друг уехал в Одессу.
От китайской цвет его кожи становится жёлтым...
Ему тесно в этой рубахе... в квартире... и в городе тесно.
Он пишет стихи, я читал, иногда у него выходит неплохо...
Очень технично, смесь Маяковского с Бродским...
Я понял по текстам - ему тесно и в этой эпохе,
Он из героев, - ему нужно во имя чего-то бороться.
Работает в школе, преподаёт русский язык и литературу.
Странно, но ученицы в него влюблены... пока он вроде бы держится...
Умереть девственником - написано на ладони... на роду ли...
Старшеклассники били его в туалете... детский сад.
Он заходит в начале года в свой класс, с похмелья изжога,
Смотрит поверх голов, потом сквозь потолок, куда-то наверх...
И говорит голосом треснувшим, приглушённым:
"Мы начинаем сегодня новую тему - серебряный век".


09.03.2002

Нежное
Забываю имя твоё, - вычёркиваю его из записных книжек...
Но память - она затягивает всё глубже, хуже болота...
А птицы летают осенью медленней, ниже...
И я имею возможность рисовать их во время полёта.
Никто не разберёт, где начинается осень, -
Строго по календарю, или с первых дождливых дней...
Первыми во время заморозков умирают осы, -
Ты сказала бы, что никто не умрёт... наверно... тебе видней...
А ещё ты сказала бы, что тебе приснились олени
И они объяснили тебе что-то о чём-то важном...
Но ты не знаешь олений язык, к сожаленью...
А если и знаешь, - то и пары слов на нём не свяжешь...
Когда ты ушла, я прыгал с высотных зданий,
Но всегда находился кто-то, кто ставил внизу стог сена...
Лечил меня логикой, напоследок шептал назидания...
Я и мыслю сейчас без экспрессии... по-осеннему...
Говорят - эта осень, быть может, последняя осень в истории...
Дальше начнутся войны, локальные апокалипсисы...
Плевать я хотел... у меня от любви третий год ладони истёртые...
Посмотри, как из черного космоса на твоё имя капаю.
Сказать сильно - этому учили в школьных уборных...
Потом читал библию, (дружил с монахом расстригой)...
Не помогло... ты влетела, как пуля в аорту... как боинг
В офис Манхэттена... потом стало тихо.


09.03.2002

Июнь. Первые числа
Июнь. Такие длинные дни, что каждый час забываешь:
Начался завтрашний, иль продолжается день вчерашний.
Не потому, что голоден, скорее ради забавы ешь
С ветки на даче черешню. Во время грозы страшно
За деревья - вдруг их кости сломает ветер,
И ничем уже не поможешь ни ты, ни хирург знакомый.
Небо в трещинах - молнии, хочется верить,
Что мама была права - не стоит бояться грома;
Да и ты незаметен для Зевса, грехи твои - мелки,
Интересуют его едва ли, а может, е-три ли,
Е-четыре, в конце концов. Жить лучше всего в Америке,
Но не в этой, а в той, которую ещё не открыли:
Ацтеки ценили поэтов. Потом появился Колумб,
Поэты с тех пор живут в резервациях.
Гроза на даче прошла. Сосед поправляет клумбы.
Солнце смотрит в упор. Хочет взорваться.


09.03.2002