Все произведения автора Ольга Родионова (Верочка)

* * * /Вы плачете, мой принц?../


- Вы плачете, мой принц? - Нет, я царю
В пространстве вечно-праздничном, минуя
Ловушки лиц, и алгебру ночную
Учу, назло врагам и сентябрю:
Делю постель, блаженство умножаю,
Усердно сочетаю, возвожу
В иную степень все, что ни скажу...
Я в числах утешенье нахожу -
И этим ничего не выражаю.

Нет, я не возражаю против сна -
Должно быть, сон и впрямь полезен телу.
Но что сказать? Вот если бы весна...
- Вы плачете? - Нет... выпейте вина -
Оно красно, как кровь... Но ближе к делу:
Охотники на лис владеют лишь
Уменьем убивать. Да шкурок рыжих
Две-три... Их носят модницы в парижах -
И те сейчас предпочитают мышь:

Мышиный цвет, извольте видеть, сер, -
А в моде все английское, как Бронте
И Тауэр... - Вы плачете! - Не троньте...
Я размышляю... я философ, сэр.
Увиливать, умело ускользать
От боли... Уворачиваться, литься
Сквозь пальцы, построенья и таблицы
И диссертаций пыльные листы...
И никогда вовеки не связать
Той глупой, нереальной чистоты,
Которая уродовала лица...

Вы слушаете, друг мой? У меня
Нет больше боли. Я ее истратил.
Я - скорлупа. Я - запись в магистрате:
Четыре цифры года, цифра дня,
И месяц... и три имени при этом:
Одно - мое, воспетое поэтом,
Два - тех, кто произвел на свет меня,
Совокупившись... скорлупа в квадрате.

Одно лишь вечно: рыжая головка
Офелии моей плывет в реке -
Мелькнувший в половодье лисий хвостик...
Витийствовать всяк мастер на погосте,
Покуда черепок - чужой - в руке.
А после это выглядит неловко.

Я говорю, одно лишь вечно здесь:
Уловки сумасшедшего над бездной!..
Я занял вас беседой бесполезной -
Но вам угодно было в душу лезть...
Мой противоестественный союз
С потусторонним миром вам известен.
Но - знаете? - я умереть боюсь,
Поскольку глупо верен остаюсь
Своей несостоявшейся невесте:
Она - в раю, и мы не будем вместе...
- Вы плачете, мой принц? - Нет. Я смеюсь.

09.06.2003

* * * /Не летай.../

Не летай, потому что упасть - раз плюнуть,
Потому что в сегодняшних небесах
Нас с тобой не любит никто, не любит,
Даже нас, легчайших на всех весах,

Нас, таких же легких, как горстка пыли,
Нас, таких усталых, что - Боже мой! -
Если б нас, печальных, еще любили,
Мы бы просто умерли той зимой.

Не летай, потому что летучих - стаи,
Потому что в стаях - не нам с тобой,
Не таким, как мы, тяжелее стали,
Тяжелей, чем будничная любовь.

Не летай, любовь моя, мой звереныш,
Потому что я боюсь высоты.
Не летай со мной - ты меня уронишь
В эту бездну, где обитаешь ты.

09.06.2003

ДИАЛОГ ОСЕНЬЮ

Она:
Ты так долго странствовал, милый, - даже
Стены седыми стали, не то что люди.
Вы, мужчины, всегда уходите дальше,
Чем долетает почта - за то и любим.
Бедный Йорик, сносивший твои капризы,
Спился и умер. Тень его на погосте
Тихо звенит бубенцами, и смотрит снизу
Вверх безутешный череп, венчая кости.

Он:
Птица моя, совенок, детеныш страха,
Я не за славой странствовал, не для денег,
Не за удачей даже, дрянная птаха,
Что ты себе придумала, в самом деле!..
Я не любил тебя, не любил, - не надо,
Не говори со мной, не тянись навстречу!
Хочешь налить мне мёда? Налей мне яда.
Вот моя кружка - лей. Я давно не вечен.

Она: Ты так долго странствовал, милый! Мили,
Зимы, застывший мёд, эти нимфы, мифы...
Я тебя так ждала, что меня убили:
Я умерла в Харбине, весной, от тифа.
Зимы, дрянной погост, ледяные пчёлы,
Скудная зелень, тощий укроп, и смерти
Радостное лицо и оскал веселый...
Я не грущу ни о лете, ни о Лаэрте.

Он:
Птица моя, совенок, детеныш ночи!
Ты ли меня поила репейным мёдом?
Зимние пчёлы жалят мне сердце нынче,
Жалость все глубже, слаще, и с каждым годом
Всё удаленней твой башмачок забытый.
Сетуй - не сетуй, засохший букетик нюхай,
Топай на кладбище вслед за печальной свитой...
Счастье, что я не видел тебя - старухой.

Она:
Ты так долго странствовал, милый, - ива
Стала совсем седой, а меня однажды
Выдали замуж. С тех пор я живу счастливой -
Даже фиалки не утоляют жажды.
Брат мой убил лисенка; лисенок весел.
Всех веселее мертвые - уж тебе-то
Это известно... Йорик вчера подвесил
Очередной бубенчик в развилке веток.

Он:
Птица моя, совенок, детеныш лета!
Дай подержать в ладонях твою улыбку.
Я не имел друзей, не хранил секретов,
В мутной реке не ловил утопшую рыбку.
Лето в твоих золотых плечах, и в соломе
Выгоревших волос... Трех смолистых сосен
Дух гробовой витает в остывшем доме.
Вот я вернулся! Но здесь наступила осень.

09.06.2003

* * * /Под нашим старым, усталым, остывшим небом../

"Ах, пани, панове,
Тепла нет ни на грош..."


Под нашим старым, усталым, остывшим небом
Все изменилось, панове, - дворы, бараки,
Запах пекарни, очереди за хлебом,
Галич на старой пленке, сирень в овраге.

Что-то шепчу, бормочу, заклинаю слово
Или пространство - я и сама не слышу:
Дождь, переждав, обрушивается снова
Ритмами джаза на нашу ветхую крышу.

Луком своим золотым купидон-невежа
Издалека грозит, не решаясь - ближе.
Ах, золотой мой, где же ты раньше... где же?
Я бы сейчас жила, например, в Париже...

Что ж вы, панове, глядите все суше, глуше,
Что ж вы уходите, тускло блестя очками?
Разве забыли, как расцветали лужи,
Вдрызг разбитые женскими каблучками?

А ты, мой свет, - ах, плените меня, плените! -
Ты, кого все красавицы так любили?..
Ты в это время бредешь по другой планете,
Пыль подымая - груды лежалой пыли.

А на эмалевом синем чертоге рая
Больше не видно, панове, ни звезд, ни окон,
Только чокнутый ангел еще играет
В дудку, да чешет свой поседевший локон.

Дуй, золотой, ласкай мелодию нёбом,
Слёзы вплетая в дождь, зарядивший к ночи.
Эй, посмотри же вниз - я стою под небом
Всех одиноче, свет мой. Всех одиноче.

09.06.2003

* * * /Ребенок в матроске.../

Ребенок в матроске, на лбу - горделивое "Витязь",
Зачем Вы мне снитесь?
По берегу моря, по кромке, по краю, где крабы,
Я тихо следы оставляю, прошедшее скомкав.
Здесь время и место вполне безразличны, хотя бы
И выдумал кто-то такой календарь или компас.

На этом песке те же чайки, что в самом начале
Еще не написанной книги, как дети, кричали.
Но Вы, лейтенант с улетающим взглядом поэта, -
Зачем Вы мне, Отто?

Меня не пугает к ногам подступившая бездна,
Гораздо страшнее провальная синь между тучек.
Я прутиком имя черчу на песке бесполезно -
И черный, как прутик, из пены кивает поручик.

Зачем Тебе, Боже, кормить нас, пустых недоносков,
Не знающих броду, не помнящих выхода к дому?
За нами лишь барышни в шляпках и дети в матросках -
Как кто-то сказал, не умея сказать по-другому.

Ну, что вы так смотрите, ангелы, божьи сироты?
Иду, наступаю на краешек мокрого шара,
Который по-прежнему вертится, и обороты
Все той же длины - беззаботного детского шага.

И каждый мой след, год за годом, зима за зимою -
Смывается в море.

09.06.2003

* * * /Сбежавшие в землю Нод.../

Сбежавшие в землю Нод, зарезав в себе ягненка,
Мы так теперь и живем - в потустороннем мире,
Где горло не знает нот, где рвется не там, где тонко,
Где тонко все, что болит, умножившись на четыре.

Давай, говори, болтай, твори, выдумывай, пробуй -
Ты славно умеешь врать, мое медовое жало.
Твой ангел уплыл в Китай, накрывшись соленой робой,
И нежная крысья рать давно от него сбежала -

Туда же, куда бегут все реки из Вавилона,
Куда стекает рассвет, как молоко из крынки.
На рану наложен жгут, и точит гарпун Иона,
Увидевший Новый Свет на движущейся картинке.

Твори, выдумывай, ври: цари, бунтари, принцессы...
Дури белизною щек, затаптывая окурки.
Когда у тебя внутри, вращаясь по ходу пьесы,
Зарезанный спит волчок в печальной овечьей шкурке.

09.06.2003

* * * /Гляди-ка, куда улетела стрела!../

Гляди-ка, куда улетела стрела!
Среди камышей и кувшинок
Царевна-лягушка ее подняла -
Фортуна не знает ошибок.

Лягушечья шкурка в твоем коробке
Хмельной обернется отравой -
На царском дворе, в терему, в теремке
Танцует царевна, как рыбка в садке,
Крыла ли лебяжьи - о левой руке,
Моря ли мурлычут - о правой.

Ах, как она, душенька, пляшет, легка!
Простой топоток устарел, вишь.
Не ты ли лежишь поперек каблучка,
Мой нежный остзейский царевич?

Ах, как она пляшет! Крылаты стопы ль?
Мои ж - нелегки и неловки:
Мой пляс - босиком; то ли в пол, то ли в пыль -
Ни искорки из-под подковки...

Безгласна, молчу, заблудясь в трех словах,
Ни Грёзой не став, ни Ундиной,
Ничем обернувшись, вотще ворковах...
Прости же, царевич: в моих рукавах
Ни косточки нет лебединой.

Мой жребий попроще - глаза отводя,
Расплескивать нежность и ужас,
Танцуя, мин херц, от дождя до дождя
С твоим отражением в лужах.

09.06.2003

КРЫСОЛОВ
1

Конечно, мыши, крысы. Сотни крыс.
О, город Гаммельн, как ты беспощаден -
От флюгеров и черепичных крыш
До мостовых, их выступов и впадин.

Одних пекарен больше сорока.
Шуршанье крыс в подпольях и подвалах.
Луна, кругла, как детская щека,
И россыпь звезд на пряничных овалах.

О, город Гаммельн!.. Пляшущий фонарь
У магистрата тускло догорает.
И до сих пор на улицах, как встарь,
Здесь еженощно дудочка играет.

И до сих пор - сегодня, и вчера,
И завтра - этот зов невыносимый
Заслышав, выбегает детвора,
Скользя по камню пятками босыми.

О, Гаммельн мой!.. Луна блестит в пруду.
Не прозвучит ни окрика, ни слова
Волшебного - и я опять иду,
Иду, иду за дудкой Крысолова.

2

За Крысоловом, за Крысоловом, за...
Жалкая крыса, я замыкаю цепь.
Мне все равно - куда, я, закрыв глаза,
Переставляю лапки, забыв про цель.

Дудка играет, музыку узким ртом
Медленно выдыхает мой скупой властелин.
Я не желаю знать, что будет со мной потом,
В сумраке улиц, вязком, как пластилин.

Красной брусчаткой, лапы стирая в кровь,
Серою цепью - вдаль, волоча хвосты.
Дудка играет, пятится Крысолов,
Смотрит луна с немыслимой высоты.

Даже сквозь веки я различаю свет
То ли луны, то ли этих холодных глаз.
Серые тени зыблет сырой норд-вест,
Дудка играет, дудка играет в нас.

Там, за краем обрыва - вечность и пустота.
Пятится - сумасшедший - страх - накрывает - крыс:
Навзничь, в серые волны, он срывается вниз,
Не отнимая дудки от веселого рта.

За Крысоловом, за Крысоловом вслед,
Я, последняя крыса, музыки зов ловлю,
В воздухе распадаясь в клочья... и мой скелет
Ляжет на дно рядом с ним, кого так люблю.

3

Он уведет моих крыс и утопит в море.
Я уже слышу дудочку - тише, мыши! -
Мне их не уберечь, в полуночном хоре
Жаб, лягушек, цикад, - они тоже слышат
Дудочку... Мама, двери закрой покрепче!
Звери мои уйдут, побросавши зерна, -
Им не нужна еда, когда дудка шепчет,
Жалуется, свистит, и они покорно
По мостовой бредут, и ведут, и тащат
Розовых крошек и стариков мутноглазых...
Море блестит вдали, и чернеет чаща
Там, на склонах, где я не была ни разу.
Он уведет моих крыс, моих сильных, мудрых,
Серых моих зверей, мою рать и стаю.
Розами им не стать. Наступает утро.
Я им пою, пою, - и моя простая
Песенка их опять заставляет плакать,
Капли дождя и слез на усах повисли,
Дождь все идет, на склонах, наверно, слякоть,
Вечная мерзость - как в наших жалких мыслях.
Он меня победил. О, мой город, горе,
Горе тебе - не будет ни роз, ни деток.
Крысы ушли, они утонули в море.
Дети ушли, как крысы, из теплых клеток.
Мне четырнадцать лет, я умру под вечер
Завтра. В густой воде, как они, растаю...
Розы плывут в волнах, голоса и свечи.
Спит Серафина, гаммельнская святая.

4

Мне было четыре года, когда отец сделал мне дудку.
Мне было четыре года, когда отец...
Мне было четыре года.

Играй, дитя, живи, страдай,
Рождай мороз и жар,
И душу дьяволу продай
В обмен на Божий дар.
Играй, дитя, как я не смог -
Чаруй, даруй, дыши
Мелодией, и будь как Бог -
Пусть даже без души.
Играй, дитя!.. - и я играл,
Как мне велел отец.
Немало я потом украл
Колечек и сердец.
За мной бежали со всех ног
Красотки - тру-ля-ля!.. -
Я был им - худ и босоног -
Милее короля!
Была одна средь них, она
Все шла за мной, все шла...
Но только музыка одна
Любовь моя была.
Вот - стаи птиц над головой,
Вот - ветер за спиной.
И путь камнями и травой
Стелился предо мной.
О, няньки прятали детей,
Заслышав нежный зов!
Моих сияющих сетей
Был так велик улов!
Все звери, птицы, каждый гад,
Букашка, человек, -
Бежать за дудочкою рад,
Лететь за дудочкою рад,
Ползти за дудочкою рад,
Любя навек, навек!..
Но с каждым днем труднее мне
Переставать играть.
Я видел девочку во сне...
Мне страшно умирать.
Была ли крошка хороша?
Не помню... Много лет...
Но у нее-то есть душа,
А у меня-то нет!
Она стояла босиком,
Подняв лицо к луне, И пела тонким голоском,
И пела жалким голоском, Фальшивым, слабым голоском!..
Но плакал я во сне.
Играй же, дудочка!
Ко дну Тяни мою вину.
Я в темно-синюю волну Спиной вперед шагну.
И мне с собой не унести
Ни песен, ни сердец.
Прости, дитя мое, прости.
Прости меня, отец.
Она стояла на берегу босиком и смотрела на меня.
Она стояла на берегу босиком.
Она стояла на берегу...

09.06.2003

* * * /Ему не прикажешь: бейся.../

Ему не прикажешь: бейся.
Оно, в этой клетке ребер -
Одно из немногих бедствий,
Злодейская птичка робин.

Удар - перебой. Зашторен -
Молчи, позвонок гремучий!
Не сыпь ей в кормушку зерен,
Замучай ее, замучай!

Найдем веселей и краше,
Счастливее, может, будем.
Кому этот щебет страшен?
Ни мне, ни тебе, ни людям.

Сорвавши голос - крещендо! -
Совравши - долой, страница!..
Но бьется она зачем-то,
Нелепая эта птица.

09.06.2003

* * * /Сбивали снег, ворочались в прихожей../

Сбивали снег, ворочались в прихожей,
Отогревали руки и носы,
Какой-то мальчик, на тебя похожий,
Нетерпеливо заводил часы.
Тянулся день предпраздничный, рутинный,
Пропахший апельсинной кожурой.
Рождественское дерево в гостиной
Поблескивало сонной мишурой.
Тягучий, как молочная помадка,
Сочельник шел, не зажигая свеч,
Позевывая старчески и сладко,
Мостился кот у очага прилечь.
Уютным ожиданием метели
Гудел огонь, шуршали голоса,
И в золотом сияньи канители
До Рождества осталось полчаса...
Ах, сладко вспоминать на эту тему,
Касаясь пальцем выцветшей стопы
Моих бумаг... Но ныне к Вифлеему
Не обратить разутые стопы.
И пуст чулок, и никакого чуда
Не сбудется под елью неживой,
И никого не заберет отсюда
Смешной и скорбный ангел восковой.

09.06.2003

* * * /А жизнь красива и свежа.../

А жизнь красива и свежа,
А ветер желт, и кони мчат. В
се, мясо евшие с ножа,
Об этом знают, но молчат.

В июньском солнечном пылу
Желтеют клювики скворчат.
Все, в грудь пускавшие стрелу,
Об этом знают, но молчат.

По бабкам хлещут сорняки,
Копыта пыльные стучат.
Все, воду пившие с руки,
Об этом знают, но молчат.

Закончен бал, и скрипки - в печь,
И канифолью пахнет чад...
Все понимают эту речь.
Все понимают. Но молчат.

09.06.2003

*** /Так и сиди, завернувшись в шаль.../

Так и сиди, завернувшись в шаль,
День напролет молчи.
Мертвых принцесс никому не жаль, -
Вот и смотри, как уносят вдаль
Душу твою грачи.

Стань холоднее кариатид,
Мраморнее колонн.
Пусть себе ходят вокруг, свистит
Шут, и пустеет трон.

Пусть себе вянет твоя герань,
Путается шитье.
Даже навстречу ему не встань, -
Он объявился в такую рань,
Знаешь, ради нее...

Может, яду налить в вино?
Может, нанять стрелка?..
Ах, не греют колен давно
Мраморные шелка...

Губы - холодом: лёд ко льду -
Руку твою прожгли.
Прах и пепел в твоем саду.
О, вам долго гореть в аду,
Пленные короли!

Ветер качает древко копья,
Кони скользят, спеша.
Где-то над ними душа твоя -
Высохшая душа...

Благослови их на много лет
Радостных - ты сама.
Мертвой рукой протяни браслет,
Дай в дорогу олений плед.
“Не оступитесь, - скажи вослед, -
Нынче у нас зима”.

09.06.2003

* * * /Выпрями спину, дитя мое. Ну!../

Выпрями спину, дитя мое. Ну!
Простолюдины
Гнутся. Потуже корсет затяну...
Выпрями спину!
Если упала, расшиблась, - не плачь.
Боль - только вспышка.
Каждой принцессе положен палач.
Спину, малышка!
В черную кухню ли, в келью, в петлю,
В обморок, в клетку...
Спину, дитя мое, - я так велю.
Выпрямись, детка!
Спину!.. Народ, как всегда, ликовал, -
Вон что творится...
На эшафот, или в грязный подвал, -
Спину, царица!
Если детей твоих, всех пятерых,
Девочек, сына...
Пусть тебе будет не стыдно за них.
Выпрями спину!
Значит, вот так - ни за что, ни про что -
Мальчика, дочек...
Господи, только б не вскрикнул никто!..
Спину, сыночек!..

09.06.2003

САЛОМЕЯ

Богородица, пусть он воротится,
Поворотится к свету спиной!
Отвори его слух, Богородица -
Пусть услышит мой плач за стеной!..

Непорочная, сжалься над порченой!
Я его не виню, не виню!..
На пиджак его, крыльями скорченный,
Две слезинки впотьмах оброню.

Если хватит охрипшего голосу -
Я бы к сердцу дозваться смогла!..
...А к царю бы красивую голову
На серебряном блюде внесла.

09.06.2003