Все произведения автора Олег Виговский

ЗИМА   02.03.2004
З И М А

Снова припёрлась - грязна, сыра...
В полночь, стучась у входа,
Клялась: пробудет лишь до утра!
С утра говорит: полгода.

Сдуру в неслабый попав просак,
К худшему приготовясь,
Я повторяю: зачем ты так?!..
Совсем потеряла совесть!..

Я ли звал тебя, я ли ждал -
Как девку на посиделки?
Я ли взгляда щипцы сжимал
На пульсе секундной стрелки?

Я ли надежды густую мазь
В сердце втирал больное?
Что же ко мне ты явилась, мразь,
Глазки блудливо строя?!

Слиться в экстазе - не наш удел!
Штрихует ночи хрустящий мел
Метелей твоих куражных;
Мир обезлюдел и онемел,
А я не доделал так много дел -
Невыразимо важных!

Полжизни впустую проговорив,
Я по течению - слаб, ленив -
Плыл без руля и вёсел.
Но грозно рокочет морской прилив:
В беде мой товарищ, и враг мой жив,
И ангел-хранитель бросил.

Я выплыл на берег, и вот мой кров:
Он неухожен, скуп, суров,
Пылится слюда окошка.
Мне мало спится, и сон - без снов,
Без масла лампада, очаг без дров,
Лишь теплится робко плошка.

Глядя на снежную кутерьму,
Чувствую холод, ветер, тьму
Окончаньем каждого нерва.
Что впереди - узнать не могу:
Сердцу не внять, не постичь уму...
Зима - блудливая стерва -

Снова припёрлась. Грязна, сыра...
В полночь, стучась у входа,
Клялась: пробудет лишь до утра.
С утра говорит: полгода...

Чёрт меня дёрнул открыть ей дверь,
Некстати выказать жалость.
Мне в этой жизни осталась теперь
Совсем уж смешная малость:

Лишь наблюдать, затая в уме
Горькое сожаленье,
Белого пуха в холодной тьме
Бессмысленное круженье.
- - - - -


Есть притяженье стен и городов...   11.02.2004
* * *
Есть притяженье стен и городов,
Где был я лишь случайно и однажды:
Не полнозвучный откровенный зов,-
Но шелест губ, прерывистый от жажды.

Среди вседневных дел, трудов, забот,
Я этих звуков никогда не слышу.
Но шумный день закончится – и вот
Они мне в сердце заполняют нишу,

Что год от года глубже и темней
(Так жизнь мне за своё познанье платит).
И столько звуков накопилось в ней,
Что сосчитать их – сил уже не хватит.
- - - - -


Пусть говорят, что в двадцать первом веке...   11.02.2004
* * *
Пусть говорят, что в двадцать первом веке
Мы все начнём иной судьбы отсчёт –
Но тень канала, фонаря, аптеки
И на него, тревожная, падёт.

Падёт на Кремль, дворы Замоскворечья,
На петербургский каторжный гранит.
И вновь душа – больная, человечья –
Под мокрым снегом в полночь задрожит.

И вновь устанет у чужого крова
Дверной звонок напрасно дребезжать –
В тот самый миг, когда живого слова
Ей для спасенья будет не хватать;

Когда зима земле наворожила
Бессонницу – с тоскою пополам:
Как будто жизнь совсем не проходила,
А только снилась, только снилась нам…
- - - - -


ТРАМВАЙ   11.02.2004
Т Р А М В А Й
Марианне Панфиловой

Поздней ночью, когда на небе
В летнем рое звёзды мерцают;
Звуки дня – друг друга нелепей –
Замирают и угасают;

Жизнь – в покое сонном, раздетом –
Не нуждается в ярком гриме,
И под жёлтым фонарным светом
Листья кажутся голубыми;

И собаки нестройным лаем
Подтверждают своё старанье,-
Быть хочу я старым трамваем,
Без маршрута и расписанья.

Я хочу, распахнув все двери,
Пролетать сквозь город усталый –
Чтобы рельсы звенели, пели,
Чтоб скрипели дряхлые шпалы;

Чтобы там, где арками – ветки,
Провода провожали стоном;
Чтоб скользил из фарной фасетки
Луч в пространстве заворожённом –

Прикасаясь к пыли дорожек
Полным светлой мистики знаком,
Силуэты пугливых кошек
Выцарапывая из мрака.

Я хочу меж домишек старых
Пробираться в джунглях бурьянных;
На заплёванных тротуарах
Подбирать влюблённых и пьяных –

Не ругая, не осуждая,
Не пытаясь залезть к ним в души!-
Ждущим поздней ночью трамвая
Был бы верен я и послушен…

Пусть салон разбит и обшарпан –
Здесь никто не посмотрит косо.
Разве много нам нужно… «шарма»?!
Только б целы были колёса!

Только б мимо неслись кварталы!
Только б тени в окнах мелькали!
Только б я – полуржавый, старый –
Вас довёз, куда вы мечтали!..

…И под утро, когда на крышах
Заблестит росистая влага,-
Я устану, поеду тише;
Разбредётся моя ватага –

Одиночками и по парам,
Чтобы снова плакать, смеяться;
Поддаваясь июльским чарам,
Доцеловывать, довлюбляться;

И в депо, где пути запасные,
Я уйду – пустой – чтоб забыться
Чутким сном на часы дневные –
Между кладбищем и больницей…
- - - - -


Всё чаще просыпаюсь по утрам...   11.02.2004

* * *
Всё чаще просыпаюсь по утрам
С сознанием чудовищной ошибки.
В ленивый мозг, на смену тёплым снам,
Вползает ужас ледяной и липкий:
Беспомощный пред правдой наяву,
Вдруг понимаю с ясностью последней,
Что не своею жизнью я живу,
И след мой на земле всё незаметней;

Что нерушимо замурован ход,
И мне в тот край попасть не исхитриться,
Где жизнь моя сама себя живёт
И без меня когда-то завершится.

И нет на свете ничего смешней,
Чем продлевать существованье - зная,
Что коль живешь ты жизнью не своей -
К тебе и смерть заявится чужая.
- - - - - -


Минувшей ночью мне приснился сон...   11.02.2004
* * *
Минувшей ночью мне приснился сон:
Я умер. Был отпет и погребён.
Друзья, продрогнув на ветру осеннем,
В автобусе «поправились» чуть-чуть
И двинулись быстрей в обратный путь,
Вздыхая с неприкрытым облегченьем.

Под вечер мелкий дождь заморосил.
Сползали капли из последних сил
По плоскости портретного овала.
Отмучилась на западе заря.
Последняя неделя октября
От предпоследней отличалась мало.

Я умер - но как будто не совсем:
Зарытый в грязь, бездвижен, слеп и нем,
Осознавая плоти обречённость,
Из памяти расколотой кусков
Воссоздавал родных, друзей, врагов -
Но в чём-то ощущал незавершённость.

Скрипел холодных мыслей ржавый лом,
Вращаясь неуклюжим колесом,
В котором напрочь выбита ступица.
Мне образа недоставало той,
Благодаря которой с темнотой
Без горечи я смог бы примириться.

Казалась ложью жизни полнота
Без этого последнего листа,
Последней ноты отзвучавшей песни.
И в миг, когда я это осознал,
Господь плиту могильную поднял
И приказал: «На пять минут - воскресни!”

Ко мне вернулись чувства, и опять
Способен стал я двигаться, дышать;
И кровь, что в мёртвых жилах загустела,
Свободно в них, как прежде, потекла -
Наполнив силой нового тепла
С былым теплом расставшееся тело.

Я вышел в ночь - застывшая смола
С ней чернотой сравниться не могла -
И вдруг движенье лёгкое заметил,
И ту с собою рядом увидал,
Которую всю жизнь искал и ждал,
Всю жизнь любил - но лишь сегодня встретил!

Не мог я, потрясённый, разгадать:
Проклятье это или благодать,
Одно лишь зная: если мне в награду
За трудное и злое житиё
Подарят рай, в котором нет её -
То этот рай не предпочту я аду.

Но если вместе быть нам суждено,
Среди живых ли, мёртвых - всё равно! -
Не устрашусь ни ада я, ни тленья.
И даже наяву, а не во сне
Бессмертия не нужно будет мне,
И нового не нужно воскресенья.
- - - - -


ЧЁРНЫЙ КОТ   11.02.2004
ЧЁРНЫЙ КОТ

Коты, в отличие от нас,
Не знают предрассудков злобных:
Им начихать на свой окрас
И на окрас себе подобных.

Тем непонятней для котов,
Когда их чёрный брат по виду
До самых кончиков усов
Рассержен на свою планиду.

Не слыша сроду добрых слов,
Не есть привыкший двое суток,-
Он зашипеть всегда готов
И сон его тревожно-чуток.

По сотне раз в теченье дня
Жизнь кажется бедняге адом.
И скоро вся его родня
Свыкается с таким раскладом:

Карающий кота закон
Не подвергается сомненью,-
Преследуемый всеми, он
Виновен – по определенью!

…Своё людское естество
Не в силах приучить к потерям,
Всё чаще чувствую родство
С гонимым отовсюду зверем.

Я тоже слышу ругань, свист,
Знаком с пинками и плевками…
Нет, врать не буду я, что чист
Пред Богом, совестью и вами:

Не сосчитать моих грехов! –
И верно, вразумленья ради
Меня бьют снизу, бьют с боков,
Бьют сверху, спереди и сзади,-

Мир на расправу скор и лют!
Но это правда лишь отчасти:
Других – раз в сорок меньше бьют!
Они иной, как видно, масти…

И я, как пресловутый кот,
Мечусь по жизни ошалело,
В любой спасительный проход
Худое втискивая тело;

Подвал меняю на чердак,
Глотаю пыль и паутину, -
Но всё не так, а если так –
То разве что наполовину:

Когда я сыт – ищу ночлег,
Когда я сплю – мне сводит брюхо,
Скрываюсь – выпадает снег,
От жажды мучусь – всюду сухо;

Едва из шерсти выгрыз блох –
Лишай изводит шкуру зудом.
И если я ещё не сдох –
То и в живых остался чудом!..

Но вот что хочется сказать:
Терпя всю жизнь такую таску,
Я разучаюсь узнавать
Доброжелательность и ласку.

В любом предложенном куске
Я вижу хитрую ловушку,
В протянутой ко мне руке –
Желанье превратить в игрушку.

Меня – погладить?!! Только тронь!
Готовьте запасную кожу!
Исполосую всю ладонь,
А повезёт – вцеплюсь и в рожу!

Перекосив от боли рот,
Припомнив мать, отца и сына,
Вы завопите: »Мерзкий кот!
Неблагодарная скотина!»

И что попало в руки взяв,
С нечеловеческою злостью
Вы святость человечьих прав
В мой мозг вобьёте вместе с костью –

Чтоб я, вступивший дерзко в бой,
Знал, чем бои с судьбой чреваты.
А то, что раньше было мной –
В помойный бак стряхнут с лопаты.

И чёрных мух девятый вал
Накроет радостно и пылко
Застывший яростный оскал,
Сырое месиво затылка.
- - - - -