Все произведения автора Елена Ляшенко (Ена Ляшенко)

Крошки Цахес   05.02.2011
И ничего не остается,
Как и любому инородцу,
Кроме как в мох густой зарыться
И слушать, как она смеется.
И представлять себе их лица -
Отдельно каждого уродца -
Все ждущих, как она склонится
И легким гребешком коснется.

Ряды убогих, искривленных,
Униженных и оскорбленных -
Они контрастны под зеленым
Цветущим, свежим, ярким склоном
Перед лицом ее, влюбленным
В глаза их, в кожу цвета глины,
В кривые ноги, шеи, спины,
В злой рок природы непреклонной.

Среди цветочных ароматов,
В тени прекрасных полисадов,
Так странно видеть этих фатов -
Вон тот горбун - царем в Египет,
Тот карлик - богачом в Саратов.
Здесь нет зеркал - никто не видит,
Что до и после - одинаков.

Но есть одна черта простая,
Что их теперь объединяет -
Такая прядка золотая,
Которую никто не видит,
Которая их так меняет.


Вход посторонним разрешен -
Сказала фея Розеншён.

Миф о вечном   09.08.2010
Миф о вечном вращении, возвращении, неотпущении -
Так любовники ловят друг друга тщетно хватаясь за ветер.
Только пронзенные осью заслуживают очищения,
А ось - она всюду: в стеблях, в холмах и в церквах и в мечетях.

Поэтому, автор сложнейших машин и открыватель законов,
Выскококлассный хирург, метаабстрактный художник,
Ты будешь метаться меж навью и плавью, небесным и водным драконом,
Которых найти невозможно и истребить невозможно.

И если ты хочешь по-настоящему сложной и страшной шарады,
Есть один способ замкнуть в себе смысл, выкормить уробороса -
Нужно собрать и поджечь все труды старика Элиаде
И прыгать беснуясь в пламени этом языческом и безголосом.

Рекурсия   09.08.2010
В одной из комнат лечебницы для нездоровых
Сидел человек в рубашке с застиранным кодом.
Он клеил коробочки. Снова и снова и снова.
Клеил прилежно из писчебумажных отходов.

Сначала прикладывал что-то вроде лекала,
Потом обводил плохим карандашным огрызком.
Возня окружающих вовсе не отвлекала,
Хотя это, может, не очень хороший признак.

Затем вырезал аккуратно картонные части
И делал сгибы в местах, где пунктиром означил.
Сгибал, мазал клеем и отодвигал их запястьем –
Пальцы пачкал всегда и не получалось иначе.

Из комнаты вечером он выходил последним,
Потому что хотел подольше полюбоваться
Результатом работы – по должности он был посредник
Между жизнью и теми, кто не хотел сбываться.

В каждой коробочке можно следить за разным.
Человек напряженно пытался следить за каждой.
Чуть зазеваешься – кто-то заденет сразу
Локтем, коленом, не сознавая важность.

Где-то варили щи, а где-то мучили кошку,
Где-то ссорились из-за телепрограммы.
В коробочке меньшей кто-то живой у окошка
Изучал достоинства ватманской панорамы.

Где-то ехали в отпуск и тщательно мыли ботинки,
Где-то снимали кино о бумажном солдате,
А где-то снова живой разрезал картинки,
Превращая каждую в маленький гнутый квадратик.

Человек в рубашке с застиранным кодом нагнулся,
Присмотрелся, зажмурился и подавил икоту.
В коробочке стол из картона, к нему повернулся
Живой в рубашке с бледным застиранным кодом.

Меньший живой собирал листочки по сгибу,
Мазал их клеем и отодвигал сжатой горсткой.
По правую руку лежали картонные кипы,
Коробки – по левую, мелкие, как наперстки.

Меньший живой иногда оглядывал груды
Этих игрушечных склеенных микрокоробок.
Больший живой, как это ни было трудно,
Проследил его взгляд – в них мелкие, как микробы

Жили и двигались те, кто не смог сбываться –
Мирились и ссорились, делали деньги, ели
И вот знакомый порядок простых операций –
В одном из наперстков стол, заготовки с клеем…

Человек в рубашке с застиранным кодом замер,
Постоял немного над этим, да так бы умер.
Он не Мориц Эшер, и перед его глазами
Закольцованный мир не прекрасен, а просто безумен.

М.П.   22.08.2009
У М.П. сейчас гололедица. Едва дыша
Наклонилась большая медведица ко дну ковша.
Материк, проводами простёганный, блестит в воде,
Улыбается всеми дорогами своей звезде.

У М.П. что-то с водоснабжением – не видно роз.
Так он слезы в маленькой жмени незряче нес.
И не знал, источая воду слепым лицом,
Что не быть ему садоводом, а быть жнецом.

У М.П. пятнадцатый месяц метет самум,
Он хотел бросить пить, бросить есть, но не знал, кому.
Он в вулканье жерло по плечи – и был таков.
Он оставил нам только смерчик из лепестков.


Пара слов о гейшах   26.06.2009

Витиеватыми ветвями обвивал
Дуб кровли позабытых старых пагод.
Деревня, скрытая за выступами скал,
Была как роща в пору листопада.

Оттуда провожал на острова
Отец, глаза упорно опуская.
Мать молча рядом с ним, едва жива,
Держала горсть просушенного чая.

Потом был дом – весь сплошь из серых стен –
И злая недовольная хозяйка.
Нам редко дозволяли встать с колен
И выгоняли на прогулку стайкой.

А по ночам мы лёжа на полу
Шептались на подушках деревянных
О женихах, свободе и во мглу
Глядели в сновидениях туманных.

Потом я растеряла всех подруг.
Теперь я знаю – две из них убиты,
А остальные в клетке вместо слуг
У богатеев ласковых и сытых.

Да, я могу играть тебе и петь,
Могу развлечь приятным разговором.
Белила на лице моём – так смерть
Нас приручает с юности прикормом.

Да, брови, как две чёрные иглы.
Да, семеню в почтённом отдаленье.
Да, волосы стократ темней смолы,
Да, шёлком туго стянуты колени.

Но я не стану врать тебе сейчас
И томно опускать свои ресницы.
Ты видишь райских птиц, смотря на нас.
А мы ведь лишь продрогшие синицы…


*** (Мой брат-декадент ...)   26.06.2009
Мой брат-декадент перепутал с зимой воскресенье,
Написал свой портрет жидким кофе на скатерти старой,
Распугал стариков воплем в парке: «Анапест – спасенье!» -
И уайльдовски с чем-то потом рифмовал ненюфары.

Дик, высок, бородат и, в общем, похож на секвойю,
Он скроил себе майку из старого яркого флага,
Не смущаясь незнанием полным того, что такое
Загадочное «Тринидад-и-…как-там….-Тобаго!»

Мой брат-декадент наизусть знает пьесы Шекспира
И носит тельняшку со старым зелёным жилетом,
Уважает бомжей за то, что – граждане мира,
И нередко душевно им повествует об этом.

Для него в каждом доме держат кумыс и фисташки.
Он эклектик во всём, хаотически педантичен.
Проживая в мансарде под крышей пятиэтажки,
Говорит, что учится думать и деять по-птичьи.

Мой брат-декадент мечтает о микроскопе,
«Чтобы поближе свести знакомство с Генинженером».
Он не позёр, у него серый фон на десктопе.
Он, правда, зовёт это – «автопортрет ноосферы»…


Преамбула   26.06.2009

Пережёванные листья дикой мяты прямо с поля,
Из-под ног босых летящий недовольный майский жук,
Освещённый ясной высью лоб в зелёном ореоле
Падает – куда уж слаще! – в лепестки готовых рук.

Камень, ножницы, бумага, непокорность тёмной чёлки –
Расскажи мне на ночь сказку, мне приснился страшный сон:
Я бежала вдоль оврага быстро, смело, но как только
Я на мост ступила тряский, тут же оборвался он…

Исцарапанные плечи, пригоршня малины спелой
Просыпается на землю – всё не удержать одной! –
День был вечен и беспечен, обеспечен жизнью целой,
Где герои тихо дремлют перед долгою войной…


*** (Маячит тень Харона)   26.06.2009
Маячит тень Харона
И прячет лепет сонный
Средь музык похоронных
Финальная канцона.
И траурных влюблённых
Из Рима и Сиона
Сгоняет ветер, склонный
К парадоксам.
Но в нашем настоящем,
К безрадостностям вящим,
Мы ищем и обрящем,
Хотя убыток - слаще
Всех лепестков, летящих
С горы, где сгинул пращур
И вянут флоксы...
Ты знай, любитель логик,
Многострадальный трагик,
Что первые итоги -
Как первые овраги,
Ты взглянешь в небо гордо,
Уверен в предстоящем,
А грунт, казавшись твёрдым,
Тебя на дно потащит...


Берия   26.06.2009
Берия и девочки-снежинки
В кожаном и сумрачном салоне.
Берия и девочки-кувшинки,
Стебли-шейки тянущие в стоне.

Берия и девочки-пушинки
Из семей учёных и рабочих,
Несмотря на робкие ужимки,
Урожаем снятые с обочин.

Голос вязкой патокою липнет
К голеням над гольфами и выше.
Галстук снят, коньяк недавно выпит,
Падает портфельчик, полный книжек.

Берия и девочки-пружинки –
Пятна рдеют цветом кумачовым.
Волосы нежнее паутинки.
Локотки хранят следы бечёвок.

Берия и девочки-пластинки,
Размагниченные маленькие феи.
За сиденьем – лямочки-резинки –
Тонкие ненужные трофеи…


Ulpia Oescus   11.04.2009
Ульпия-Эскус. Суровый искус. Солёный привкус.
На дальнем склоне, весь в брызгах солнца, цветёт гибискус.
От юных яблонь несётся паром пьянящий уксус,
Прильнул узором песок к предплечьям, впитавшим мускус.
Слеза, стекая, за лёгкий ворот свершает экскурс…
И, застилая пространство взора, меняет ракурс…
Раскрыв сознанье убийцы, можно постигнуть фокус -
Как интернальный на инфернальный сменился локус.
И, сохраняя на ниве флоры высокий статус,
Ложится нежно на трепет кожи чуть влажный лотос.
Проще говоря, всё прошедшее более притягательно, нежели настоящее.


*** (Далила долила себе вина)   11.04.2009
Далила долила себе вина.
Она пьяна, одна и без Самсона.
Ей не пристало мукою бессонной
Себя корить за протовремена,

Когда он был среди филистимлян
Нежданым, ненавистным, нежеланным.
Когда была родная ей земля
Под поступью его равна вулкану,

И рдели щёки женщин – назарей
Нёс силу властного, тяжёлого удушья,
И каждая склонялась так послушно,
Взирая на руины на горе.

Его желали, прикрывая страсть
То гневом, то насмешкой, то боязнью,
Игра же прекратилась, возвратясь
К филистимлянам многократной казнью.

Не похоть и не гордость привели
Его к цепям меж двух колонн у храма,
А то, что тянет вепря к краю ямы,
Срывает листья, движет корабли.

Природа страсти или страсть природы.
Власть силы или сила власти в нём…
Нет. Просто неумение в угоду
Толпе легко смеяться под огнём.

И правда лучше призраком без глаз
Похоронить врага с собою рядом,
Чем на пиру давиться виноградом,
Сок яда проливая на атлас.

И вот – куда ни ступишь – камни, тело
На теле. Жизни прерваны без слёз.
Она совсем немногого хотела –
Сплести колечко из его волос…


*** (Когда завершается детство)   11.04.2009
Когда завершается детство,
Желание переодеться
Отчётливо стопорится
На каждой второй тряпице.

Касание значит больше,
Признание значит меньше,
Ночами всё чаще тонешь
В названиях разных женщин.

Когда завершается детство,
Становится неинтересно,
И призрак вуайеризма
Пылится в зеркальной призме.

Табу на табак и таблетки
Ломается раньше, чем воля.
А мама под пледом в клетку
Ночами на валидоле.

Когда завершается детство?
Когда иссякают все средства
Посредничества между миром
И мной – между грязью и мирром.

Когда холодеет квартира
Без выдуманного чтива,
А ток, из розетки вырван,
Становится паллиативом.


*** (Мама мыла и снова мыла)   11.04.2009
Мама мыла и снова мыла,
Плакала на подоконнике стылом,
Тряпку вжимая в протёртые доски,
Вслушавшись в вьюжные отголоски –
Голос сыновний почуяв снова
В скрипах и вздохах вихря больного,
Боялась качнуться, подвинуть колено,
С локтя стереть индевевшую пену,
Мыльную пену, въедливый щёлок,
Тысячей мелких смертельных иголок,
Вонзившийся в пальцы и выше – в ладони.
О, сколько тревоги в недвижном наклоне
Её головы, в колыхании ткани
Платка, в немигающем взгляде, в экране
Впечатанной в битый кирпич этой рамы
Со струпьями краски, с древесною раной.
Кто он – предатель ли Торы, Корана?
Да если и так, неужели в пустыне
Холодной страны ей не слышать о сыне?
Пусть он не первый – а сколько их было?
Мама мыла и снова мыла…


Считалка   11.04.2009

INRI* - ИНЦИ - INRI - ИНЦИ -
Ты выходишь из игры!
Не получится креститься -
Руки свяжем до поры!
ИНЦИ - INRI - ИНЦИ - INRI -
Ты выходишь из игры!
Кто теперь главнее в мире?
Где теперь твои дары?
INRI - ИНЦИ - INRI - ИНЦИ -
Ты выходишь из игры!
Поищи свою столицу -
Наши для тебя стары!
ИНЦИ - INRI - ИНЦИ - INRI -
Ты выходишь из игры!
Замолчи, замри, будь смирен!
Счёт окончен. Счёт закрыт.

* ИНЦИ (INRI) – Иисус Назарянин Царь Иудейский.