Все произведения автора Дмитрий Смагин

Лодка на берегу   13.11.2010
Где тот бог, что душу в тебя вложил,
лодка, лодка, с какой русалкой?
Расскажи траве про былую жизнь,
как рыбак про рыбалку.

Про холодного ей расскажи угря,
и про слабость оного к мертвечине,
как на свет полночного фонаря
раки пятились из пучины.

Рыба-Лещ брала тебя на буксир,
потаскала по озеру за собою,
день и ночь, покуда хватало сил,
за крючок подцепив губою.

Опиши при свете дневном кустам
красоту подводного лова,
где тот сом, что под корягой ждал
облачённого в гидрокостюм Иону.

Лодка, лодка, ты в этом дне, как на дне,
догниваешь век под толщею кислорода.
а вокруг, затаив дыхание,
верит вракам твоим природа.



* * * (в направлении том же что и моя молитва)   13.11.2010
в направлении том же что и моя молитва
вверх вверх по древу за сочным листом
сантиметр в минуту ползёт улитка
быстрее не может боится уронит дом

осень пришла до окончанья похода
скукожатся листья зима нагонит вот-вот
сон похожий на смерть длиною почти в полгода
ну а прежде смерти и сна зевок

рожки спрячет улитка и вглубь ракушки
втиснет тельце замедлит обмен веществ
это тельце будет не разбудить из пушки
внешний мир для неё до весны исчез

в древности майя считали улитку богом
одним из тех на которых держится свет
отчего же мудрые стали мёртвым народом
так ли смертен близкий мне человек



Дедушка   13.11.2010
Жизнь приходит, жизнь уходит,
продолжает удивлять,
одеваться по погоде,
в сквере с внуками гулять.

Истуканом на скамейке
сторожить цветные сны,
заповедник тишины
охранять за всю семейку.

Коли засвербит в ноздре,
что ты делать будешь, старче?
как бойцу в ночном дозоре
не чихнуть, а то – заплачут.

Вот она любовь-морковь,
точно детское питанье,
лишь поднимет грозно бровь,
сердце тише биться станет.

Спят в коляске цельный день
Бим и Бом, пастух и пахарь,
и качает колыбель
лапища с наколкой якорь.



*** («Фьють да фьють»...)   13.11.2010
«Фьють да фьють», - по ночам соловей,
охи-вздохи или мат-перемат.
Бабе Тане поднесли в юбилей
слуховой аппарат.

Утром вышла в коридор - стыд и срам:
шептуны в полный голос кричат.
Раньше ухо прижимала к дверям –
не придётся до смерти скучать.

Слышит, как непутёвый сосед
прячет шкалик от тёщи в бачке,
а путёвый работяга-сосед
на кухонном смолит сквознячке.

Охи-вздохи да смех за стеной,
на плите кипятят бигуди,
жёны брызжут друг на дружку слюной –
у них целая жизнь впереди.



* * * (Одной второй мы отвернулись...)   13.11.2010
Одной второй мы отвернулись
от ярких солнечных лучей.
Качаюсь в комнате на стуле.
Спроси – зачем…

Вон спутник серебристой пулей
настойчиво дырявит ночь.
Качаюсь в комнате на стуле,
как бестолочь.

Похоже, все давно уснули
по эту сторону стекла.
Качаюсь в комнате на стуле,
держась за край стола…



*** (Древо растёт посреди двора)   13.11.2010
Древо растёт посреди двора
осью земной из земли нутра
детство моё для него вчера

помню нырял с головой в листву
лука натягивал тетиву
и отпускал в белый свет стрелу



Падает, падает   13.11.2010
Падает,
падает
начерно снег,
завтра к обеду, должно быть, растает.
Мальчик
доверчиво
рот открывает,
кто больше снега первого съест.

Всё это было когда-то со мной,
только со временем
взяло и сгинуло:
Бабушка пальцем грозила в окно,

к горлу тянулась ангина.



*** (Сквозь тёмный лес я вижу дачный пруд)   13.11.2010
Сквозь тёмный лес я вижу дачный пруд,
где научился плавать как-то вдруг,
без камеры и подготовки,
пока отец снимал кроссовки.

С тех пор меня притягивает дно
и радуется, как родному.
Жизнь и поэзия, скажи отец - одно?
Тогда бы всё случилось по-другому.

А так подводный царь схватил за ухо,
и под корягу мигом уволок,
взамен плывёт по жизни кверху брюхом
контуженный малёк.



*** (Торшера приглушенный свет)   13.11.2010
Торшера приглушенный свет.
Всегда одни и те же тени,
К малейшей, как и человек,
Чувствительные перемене.

Прилежно досчитав до ста,
Слежу украдкой сквозь ресницы
За тем, как в маминых перстах
Беззвучно суетятся спицы.

Растягивая вечера,
Какой бы ни была усталой,
Своим оболтусам вязала
Из чистой шерсти свитера.



*** (Полеты не во сне, а наяву)   13.11.2010
Полеты не во сне, а наяву
и бытие с любовью и птенцами.
Две божьи птахи рядом с нами
без пользы видимой живут.
Ни горя черного, ни музыки небесной
они не знают,
как будто прилетели к нам из рая,
где ничего о смерти неизвестно.
Две ласточки, слепившие чертог
из штукатурной крошки,
но даже их очерченный крылом мирок
всегда под пристальным надзором кошки.



*** (Было время надо мной парил)   13.11.2010
Было время надо мной парил
рядовой воздушный почтальон,
лёгкий на перо и на подъём,
Антуан де Сент-Экзюпери.

Я, подростком под него «косил»:
был, как он, своим среди чужих,
и, летая на своих двоих,
по подъездам почту разносил.

С толстой сумкой, помню, на ремне,
зачастую путал адреса:
вместо Б попали в корпус А
чьи-то письма по моей вине.

Что от увольнения спасло,
писем одинаковый зачин?
Ведь весомых не было причин
ставить недотёпу на крыло.

Улыбались, говорили:
«Сын полка,
вместо сердца пламенный мотор»,
и когда пришёл без «термоска»,
то за общий усадили стол.



*** (Пьяненький, одет не по сезону)   13.11.2010
Пьяненький, одет не по сезону,
покидает в пятницу «промзону».

Всю неделю кнопку нажимал,
материал на крышу поднимал -
управлял лебёдкой,
бегал нам за водкой.

Дома мать хватается за сердце –
вечное предчувствие утраты.
К оспинам от стекловаты
влажное приложит полотенце.
Дома ждут его постель
и у изголовья тазик.

Во дворе буксует сквозь метель
с милиционерами «уазик».



*** (Пока наслаждается южная жизнь)   13.11.2010
Пока наслаждается южная жизнь
вином и прохладной окрошкой,
под крышею пацхи по балкам кружит
сухумская тощая кошка.

Она не мяучит, не просит еды
и больше походит на белку,
когда с высоты голубиной следит
за тем, что в тарелках.

Но стоит отвлечься, как вниз соскользнёт
за собственной тенью
и то, что ей нужно, с тарелки возьмёт
и без разрешенья.

Уткнулся в меню разомлевший турист,
но пальцем задумчиво водит
по строчкам не он, а кошачья мысль,
а он, дурачок, щедро «плотит».