Все произведения автора Леонид Буланов

Ушло Равеля Болеро.   30.11.2002
........Борису Кушнеру.

Ушло Равеля Болеро,
оттрепыхались кастаньеты,
те, что с Равелем - тет-а-тет, и
отсуетился веерок.

Ушло Равеля Болеро,
где каждый такт,ах, легковерен,
туда, где Болеро Равеля
интерпретирует Эрот.

Ушло Равеля Болеро...
Так исчезает запах, тая,
так отделяет запятая
деепричастный оборот.

Ушло Равеля Болеро,
ушли уставшие испанцы.
И отстучавшиеся пальцы
ушли, повесив номерок.




Одни уходят без следа   30.11.2002

Одни уходят без следа,
другие помнятся до боли.
Кто знал Елабугу тогда,
как знают нынче? Поневоле.
Шнуром завяжется маршрут
непостижимого сюжета,
так в христианнейшем мирУ
по сути места нет поэту.
Пусть каждый полюс ритмом срыт,
пусть дилетанту незаметен
непрекращающийся взрыв,
растянутый на полстолетья.
Не сломлен Дух, но сломлен взгляд,
жизнь - марафон на поле минном.

Да будет проклята петля,
собой принявшая Марину.


Ш Е С Т Ь А.   22.11.2002
Ш Е С Т Ь А.
" Мне голос был..."

АннА
АндреевнА
АхматовА

А - первое.

Анкета - Царское Село,
и непременная Одесса,
и Петербург. За слоем-слой
разыгранная небом пьеса,
в которой гениальность - крест
и чьей-то воли воплощенье.
Так Кесарь, царствуя окрест,
уподобляется мишени.
И то сказать, что каждый пласт -
лист в поэтической тетради,
будь то Ротонда - Монпарнас,
будь Дом Фонтанный в Ленинграде.
Лишь лампу памяти вверни,
раздвинув временнЫе плиты,
там том растрёпанный Парни,
там Лувр, ещё без пирамиды,
там та фатальная софа,
в следах шампанского и кофе,
на коей, в дар, фрондёр-сефард
ЕЯ увековечил профиль.


А - второе.

Аспидная доска
Серебряного Века,
Глаз прикрывает веко
и видится каскад
Серебряных имён,
начертанных на чёрном
и, словом изречённым,
зачисленных в канон.
Божественен сюжет,
когда первично Слово,
уже не Гумилёвой,
Ахматовой уже.
Пусть это - первый акт
и первые чернила,
о, как же ей любилось
и не любилось как.
Не каждому чета
конкистадора бремя,
и может это время -
исходная черта.
Нелёгок полигон,
где каждый - забияка,
"Бродячая Собака" -
предтеча Ничего.
Цвет чёрный, как раскат,
предвосхищает эхо
Серебряного Века

аспи..ая до.ка
С..ебрян..го В.ка,
С.......... ...а
...................


А _ третье.


"Смуглый отрок бродил по аллеям,
У озёрных грустил берегов,
И столетие мы лелеем
Еле слышный шелест шагов."

"Пусть струится она сто веков
подряд
Горностаевой мантией с плеч."

А.Ахматова.

Абсолютным казался Давидов Псалом,
был он вымучен, выучен, спет,
те, чьё детство отмеряно Царским
Селом,
слышат шелест шагов А.С.П.

Две эпохи, два шелеста, но вопреки
казням,тоже разбросаным врозь,
им обоим, и с правой, и с левой руки,
перепутать перчатки моглось.

Всё вместилось не в сто веков, а в
один
Век, которым грешно пренебречь,
и струится метафора, как палантин,
горностаевой мантией с плеч.


А - четвёртое.

"Слава тебе безысходная боль!
Умер вчера сероглазый король."

А.Ахматова.

Абстрактен смысл отдельных,
вполне обычных слов,
сплетающихся в слышимое соло,
где - поминальный лепет и скучная
любовь,
и сероглазых королей престолы.
Не суждены поэтам престолы на постой,
поэт - себе секретный вивисектор,
но что стоит за этой прозрачной
простотой,
подобной тайне Невского проспекта.
Кириллица, как рикша, и только лишь
факир
соединит, рождённую из сора,
космическую лёгкость Ахматовской строки
с земною робеспьерностью террора.


А - пятое.

ПАМЯТИ ИСАЙИ БЕРЛИНА.

"Не придумать разлуку бездонней,
Лучше б сразу тогда -наповал...
И, наверное,нас разлучённей
В этом мире никто не бывал."

А.Ахматова."Шиповник цветёт."

А над шиповником век властен!
Как резидент небесных сфер,
в какой теперь Вы ипостаси,
Исайя Менделевич, Сэр?

В английско-оксфордской квадриге
одной из ангельских когорт,
Вы там, как тут - еврей из Риги,
Вы там, как тут - Британский Лорд?

Там,вроде, все - запанибрата,
и не курится фимиам,
пусть не нужны там дипломаты,
а как с философами там?

Вы где-то в космосе, снаружи,
там,где не значат барыши,
где безвоздушны ваши души,
а здесь,где воздух - ни души.

Когда б Вы не ушли - всё рано,
но есть один просвет в ночИ -
Вы встретите, как в прошлом, Анну,
и уж никто не настучит.


А - шестое и последнее.

"Я на твоём пишу черновике."
А.Ахматова.

Аудиенция у Анны
Андреевны.Пушкиниана -
давно национальный спорт.
Так и с Ахматовой.Осанны
обыденны и филигранны.
А я - всего лишь резонёр.

Аудиенция в поэме,
где нет героя даже в схеме,
а между строк - понтификат,
который отражает Время,
и проявляется в морфеме
чужого (SIC) черновика.

Аудиенция в блокаде,
где несколько обстрелов нА день,
и каждый гибелью чреват.
Аудиенция в докладе,
не возразишь цековской б..ди
(здесь просто неизбежен мат).

Аудиенция в Нью-Йорке,
не Петербург,но - не задворки,
где меж поэтами - бои,
ну не бои, так - кривотолки,
а том Ахматовский - на полке,
он рядом с Пушкинским стоит.

-0-











Я СКЛАДЫВАЮ ПОНЕВОЛЕ   19.11.2002


Я складываю поневоле
слова, знакомые до боли,
как каждый в Питере вокзал,
я не лелеять их не волен,
ласкаю их, "чего же боле",
как ктой-то давеча сказал.

Не от безделья, не от лени-
нет без огня тепла в полене,
и множит нимбы аноним,
как бы по щучьему веленью,
нет, чтоб усесться на колени
Глагола, и спрягаться с ним.

Глагол в любом числе и роде
ветхозаветно путеводен
и по пустыне и в ночИ,
от свитка Торы до пародий -
примета родин и прародин.
А буква Алеф, как зачин.


РАСКОЛОТЫЙ ЛИК РАСКОЛЬНИКОВА.   19.11.2002
ЭРНСТ НЕИЗВЕСТНЫЙ.
РАСКОЛОТЫЙ ЛИК РАСКОЛЬНИКОВА.

В пространстве,
скрученном в кольцо,
меня преследует
ЛИЦО,
предсказанное, как комета,
ещё летающая где-то,
ЛИЦО
того, чья песня спета,
анохорета и аскета,
проигранное, как пари,
а кон - внутри,
и сон - внутри.

ЛИЦО разбито, как окно,
и сколами рассечено
на составляющие части,
в которых место -
Страсти,
Власти,
какой-то истовой напасти,
застрявшей в обгоревшей пасти,
готовой наиграться всласть,
вчера - не в масть,
сегодня - в масть.

И в каждом сколе -скорбный крик,
старухи убиенной
лик,
скользя в извилинах ублюдка,
сквозь скол колобородит жутко,
но просветление рассудка,
когда духовник -
проститутка,
фиксирует апофеоз -

............ С
............ А
............ М
............ О
С А М О Д О Н О С
............ О
............ Н
............ О
............ С




РАЗ ФОРТУНА, КАК БОРЗАЯ   05.11.2002

"Судьба не ведает,что делает,
Когда она играет в кости,
Но искоса глазок прицеливает
На тех, кто забивает гвозди."

Е. Рейн."Про орла и решку".

Раз фортуна, как борзая,
бесконечно рыщет,
фишки на сукно бросают
и богач и нищий.
Не играть - невыносимо,
просто катастрофа,
для того, кто стать Мессией
хочет, без Голгофы.
Жаждет обнаружить в горсти,
как Франциск,стигматы,
но приемлет в руки гвозди
только лишь Распятый.
Избирательно искусство
приобщенья к славе,
не у каждого Иисуса
за плечами Павел.
Что судьба? Корона ль, пена -
рассчитают кости,
все в руках мы у крупье, но
за
би
ва
ем
гво
з
д
и
.


Первично слово   01.10.2002
Первично Слово, если взгляд
ретроспективен.Вспять,
быть может, интересно для
того, чтобы опять
продлить словесный променад
(раз время истекло),
и то сказать, что время - над
корпускулами слов,
которым имя - примитив.
Так, с вечностью паря,
в Genesis Время примет и в
молекулярный ряд,
где Свет и Темень наравне -
Господен материал,
и где перво-Адам кров не
нашёл. Но потерял.





Скучаю ли я?   01.10.2002
Cкучаю ли я? По Белым Ночам.
По чёрным провалам каналов.
По времени, что миновало,
предназначенье влача
быть иль не быть.Всё от взгляда.
И Летнего Сада ограда -
не довод, а просто предмет,
отягощающий память,
которую не оставить
в багажных закутках карет.

Ногами оттуда, да память - туда
(за что ей такая поблажка),
туда, где Никольский и Пряжка,
где Ладожская вода,
ласкающая лениво
стыдливые мели Залива,
замкнувшего этот поток
искусственного пространства,
и признаком постоянства
где - дождь, как заслуженный рок,

где бронзовых статуй конный конвой
ведёт арестантов усталых,
оттуда, где строй пьедесталов,
где, ставшая роковой,
дуэль Поэта - предтеча
очертанных Чёрных Речек,
которым не счёта, и где
вскрывают Белые Ночи
созвездия оболочек
в ко блю ся
ле щей
воде.


















Как тогда хотелось что-то   01.10.2002
Как тогда хотелось что-то,
то ли, чтобы карта - в масть,
то ли, что б вернулась нота,
то ли, что б прошла икота,
то ли, что б -любая льгота,
то ли выйти за ворота
и трагически пропасть.

Стать таинственной пропажей,
Джиокондой этих дней,
скрыться в недрах эрмитажей,
средь пейзажей и коллажей,
меж библейских персонажей,
срЕди Рембрандтовских стражей
и Акимовских Теней.

Приобщиться глухомани,
как молящийся - псалму,
отвозить татарам дани,
не стрелять при Рамадане,
Амазонка - поле брани
потому, что там пираньи,
и лишь только потому.











QUO VADIS (куда идёшь?)   01.10.2002
Далеко колдовство
зим
это знает ужо
всяк
остаётся сказать
"хм"
газолином залив
бак
несгораем опять
куст
нараспашку каркас
врат
как пещера ещё
пуст
сейф где должно сокрыть
клад
так без крыши ещё
сруб
так и гангстер ещё
наг
так на коже живой
струп
есть свободы её
знак
разрисован извне
фриз
маскараду таить
суть
челноком даже без
виз
и туда и сюда
путь















Войти в пике... Д. Шраеру-Петрову   01.10.2002
Войти в пике и выйти вон
в круговорот во время оно,
варьируя традиционность,
пугающую щегольством.
Или- напротив. Не входить
в пике, поскольку страшно это,
и это страх диктует вето
и грубо обрывает нить
переплетения аур.
Но так традиционен ветер,
что снова слово ПЕТЕРБУРГ
надписываю на конверте.
И утыкается строка
в реминисценцию традиций,
с гвоздикой белою в петлице
утраченного пиджака.

Безвременье.   01.10.2002
Безвременье - как время,
свалявшееся в ком,
есть в каждой теореме
ядро из аксиом,
вокруг которых фронда,
пейзане и король,
слагаясь про и контро
лишь циферблатят ноль,
провиснувший, как бремя,
в которое впягли.
Безвременье - есть время
в картине у Дали,
где стрелки, как живые
свидетели интриг,
провиснувших на выях
безвременных вериг,
манящих, как в Каноссу
искомый компромисс.
Уж лучше б в руку посох,
да лёгкий, в спину, бриз,
да камень на распутье,
да стрелки у столба,
да тряпочки лоскутик
для утиранья лба.










А мысль-словесная игра   01.10.2002
А мысль - словесная игра
посредь просодий,
и, как открученный гидрант,
водой исходит,
той, что вначале -ключева
и ледникова,
реальна, словно бечева
у бурлаков, а
гидрант, моделью в неглиже,
холстам открыт, а
ведь нету Репина уже
и нет Магритта,
и мысли- тоже....окромя...
Всё истекло.
Помилуй мя!