Все произведения автора Алексей Карцев ( Подмастерье)

Детям бокра.   22.11.2002
Разделяй и рискуй: пусть сойдутся Боян и Набоков
в тёмных бусинах чёток, сведённых руками в слога;
шестистопным плечом рычага
укорачивай бокра до бога…

Разделяй и смотри: Ярославной с путивльской кручи
под прикрытием слёз в оголовок стрелы и строки,
рифме строгоизбитосозвучной
пиши неповинную ижицу…

Разделяй и молчи: сумрак, мОрок ли – это везенье -
как на чётках про бокра, как наперебор "Отче наш",
от Бояна к Набокову все Имена -
или ты или нет и не будет в тебе объясненья им.

Разделяй и тогда в изголовье вживлённым уроком
ярославниной кручей, плечом неповинной слезы,
разводя воедино – в полки! – рукотворные строки,
ошибётся и сменится русский великий язык.


ЧЕМ БЫ ЖИЗНЬ НИ БЫЛА (песня)   31.10.2002
Южный ветер-трёхдневка, силён и живуч,
Беспокоит занозу тепла.
Узнаю по следам молодящихся туч –
Это осень пришла.
Вот сейчас полетят листья пыльной гурьбой,
Растворяясь в вине и крови…
Засиничь этот миг парой книжных обойм –
Подбирай и лови!

Удивись и напейся: чужое бельё
Наряжает случайных невест.
Это время отточий в блокноте твоём –
Зыбкий азимут: зюйд на зюйд-вест.
День длиннее на двадцать четыре часа,
Дворник машет в четыре руки…
Посоветуй другим и воспользуйся сам –
Отпросись, убеги!

Обалдевшее солнце впадает в экстаз,
Отменяя постельный режим.
Знаешь, милая, это касается нас,
И давай мы с тобой поспешим.
Вязь сентябрьских линий, доверчивость крыш,
Антитеза шального тепла…
Ну скажи, почему ты молчишь,
Ну скажи, почему ты молчишь,
Ну скажи, почему ты молчишь…
Чем бы жизнь ни была!


Горацио, друг мой, за Рио-Ритой...   31.10.2002
Горацио, друг мой, за Рио-Ритой
за всем не уследишь:
переведут на идиш и иврит,
ты будешь на открытках поздравительных,
а я…

Горацио, Зенон был прав:
движенье
на раскадровке – несамостоятельно –
тебя покажут в 25-ом женственным,
а я…

Терпи, мой друг Горацио, терпи;
попутный ветер… не всегда он в спину…
какой-нибудь широколобый умник
уже твердит: “А Вильям ли Шекспир?”

Прогресс, Горацио, прогресс:
героев судят –
шерше ля фам? – шерше ля пресс…

Горацио, а немцы снова в Польше…
Нет, друг мой любознательный,
ты, может быть, единственный подпольщик.
О чём ты? Юстас?! Не весна, Горацио –
сейчас другие методы в ходу:
нарежь построже пасквиль,
шероховато-выверенный стиш –
тебя… не продадут.

А через год – за всем не уследишь –
известен станешь, как Василий Тёркин…
парламентарием… парламентёром…
а я…


…эстафета огней. Положительный фактор метро...   31.10.2002
…эстафета огней. Положительный фактор метро:
метроном остановок – дискретный сумматор движенья.
Кто рожает, кто женится… Не прислоняйся, не трогай –
устоявшийся образ дороги. Восторженный жест:

“8 мест для пассажиров с детьми и инвалидов”
в ленинградских электричках так легко преобразуется
в “8 ест псов семи видов”!

Выхожу на платформу, надеясь на чистую улицу…

…эстафета огней. Значит, снова, де-факто, метро.
Поезд тронется… тронется лёд, постоянство останется.
Не считая собаки, те трое в вагоне – как троица..
Ожидание.

…эстафета огней, положительный резус метро,
мавзолейный гранит, те же сумерки без проволОчек,
очень хочется жить… очень хочется… очень…
Промелькнувший Харон,
Леты плеск променявший на рейв,
избегаемый ценз, обещающий смертным “места”,
карта станций – одна из картинок на таро…


СТИШАТА.   31.10.2002
Растут, растут мои стишата!
В моих бумагах копошатся –
мешают успокоиться,
порядок заведённый мнут,
твердят свои нестройности
и лезут с сотней “почему?”,
и дёргают за бороду,
и тормошат: “Да скоро ты?
Пойдём гулять! Ты обещал!
Обманщик!”

Давай, давай, раскачивайся,
раз уж дело начато!
Раз уж ты пообещал –
нечего отнЕкиваеться:
этим бойким малышам
белый лист – как снег тебе.
Выводи их на прогулку
в типографский воздух гулкий –
будут крепче жать строку
буковки!

Растут, растут мои стишата –
мелькают в разноцветных шапках
стайками и порознь
на газетных пОлосах.
Их за руку нельзя вести:
поднимут крик: обида, стыд!
По собственным понятиям
они – самостоятельные.
Гляжу с улыбкой на детей:
взрослейте!


Чуткий бокал асимметричен...   31.10.2002
Чуткий бокал асимметричен
Больше, чем мне хотелось бы...
В преодоленье личных различий
Мы вновь сегодня – целое.

Как мы похожи: долг и усталость
Полнят обоих дО края.
Пламя обиды – верность бокала –
Вечность, в кругах высокая.

Трезвость суждений – блекнущий козырь.
Мысли двоятся звеньями –
Мы принимаем крепнущий возраст
Жизнеуспокоения.

Это взросленье гибельней свинга
Памяти, но не ропщем мы:
Ибо щербинка, даже щербинка,
Наша с бокалом – общая!


КОЛЫБЕЛЬНАЯ ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ.   31.10.2002
Баю-бай.
Кончилась гульба.
Ночь опять сменила вечер.
Вечер тоже, брат, не вечен.
Даже вечер удалой.
Будет сон вочеловечен,
Темнота падёт на плечи
Вековечной кабалой.

Баю-бай.
С лаской на губах.
Час усталостью отмечен.
О браваде нет и речи –
Пониманья узелок.
Путь тернистый, страшный – Млечный,
Но тому, кто жаждет встречи –
Откровение мало.

Баю-бай.
Вот и вся судьба.
Свет звезды, как свет Предтечи
В ожиданье – бесконечен.
...но на бледный потолок
Льёт фонарь возлеаптечный
Свет нахальный, свет увечный –
Каждый знай свой уголок.


Трудный запах нашатыря...   31.10.2002
Трудный запах нашатыря,
Тень безумия в мрачной зале,
Отраженьем универсалий –
Осознание: не терять.

Личным следствием всех причин –
Неделимая тяжесть горя.
Ей такое молчанье вторит –
Накричишься.

За слезами глаза сухи:
Пониманье нагонит позже.
В перекрестьях морщин на коже
Боль-рефлексы, как пауки.

И, абсурдно живых живей,
Тот, кто ныне нежданно может
Сквозь картоны вощёной кожи
Видеть вечность.


ЖМУРКИ.   31.10.2002
Шорохи, шёпоты, шарканье, топанье –
Словно танцуют ежи!
Рядом да около, тайнами тропами,
Порознь, вместе: "Кружись!"

Волоком, воротом, ворохом, мороком –
Стая шумящих лавин!
Быстрые, скорые – в разные стороны!
Ловкие воры: "Лови!"

Шустрые, вёрткие – дразнятся, дёргают,
Выкрики, смех… пустота!
Шорты с футболками, платья с оборками –
Ближе, смелее… Хватай!!!


Как после зимнего молчания...   31.10.2002
Как после зимнего молчания
Река, сварлива и резка,
Полубезумно и отчаянно
Подламывает берега;

Как солнце после сна за тучами,
Шаг полусвета не терпя,
Грозится, новое, колючее,
Сжечь даже самое себя;

Как, искренняя и зелёная,
Трава смущает талый снег;
Как из зарёванных пелёнок
Выглядывает Человек,

Так я иду к тебе и радуюсь,
И выпрямляюсь в полный рост,
И слёзы на ресницах – радугой
Нечаянно-горячих рос!


ИНЖЕНЕРНО-ФИЛОЛОГИЧЕСКАЯ ТЕОРЕМА.   31.10.2002
Выбрав точкой опоры
конечный житейский фрактал,
Взяв условно-нормальный
филологический азимут,
Дальше можно идти,
говоря бытовым языком, по-накатанному,
Так, чутьё инженера
здесь выдвинуть тезис подсказывает.

Тезис мой,
он тем более крепок,
чем менее строково-долог,
Потому,
опасаясь нападок
талантов влиятельных,
Буду краток:
итак, инженеру зачем-то да нужен филолог
(Как вращенье – земле,
как вращенью – земля).

Доказательство – есть ремесло:
я озвучу житейскую хитрость
(Всем затворникам веры научной –
использовать внутрикелейно
Смысл): земля (в убыванье солидности)
может …вращаться, вертеться, крутиться…
Как же прав был в иронии вечной
старик Галилей!

Когерентность понятий…
(тире – это, в общем-то, прочерк)
Но для пункта отрыва,
распада, отстройки от “ля”
Никогда не возникло бы
инженерносистемноотсчётное “точка”,
Если б не было рядом
уютной причины возврата, вращенья – “земля”.

Вывод в шлейфе от следствия
непреднамеренно-колок
Для обеих сторон. Прост и сложен,
как литр воды:
Инженеру не так уж опасен
и близок филолог –
Инженеру филолог достаточен
и/или
необходим.