Все произведения автора Юлия Дунаева

Усталость вносит коррективы...   16.08.2005
Усталость вносит коррективы
в умело сверстанные планы,
пускает по боку массивы
разархивированных данных,
уводит мягко и дождливо
от лезвий капельного края
туда, где в блочную сонливость
ячейки Купчино впадают,
где лоскутки линялых лоджий,
скорлупки кафельного тлена,
где жизнь живая невозможна
и продолжается смиренно,
где в геометрии бездарной,
набитой перхотью бумажной,
покорно моется кустарник,
скользя по ржавчине гаражной.

Руки твои - теплые сети...   29.11.2004
Руки твои – теплые сети.
Поцелуи твои – орда Чингиз-хана.
Все бы тебе хотеть-вертеть
косматых верблюдов в моих барханах.

И осень вползает в наши шатры
сухой золотой змеей винограда, а
нас нет, мы умерли от жары.
Что нам девять тире одиннадцать градусов?

Мы брошены в сумасшедшую крепость
стучаться и рыть навстречу друг другу
и биться вечно о перекрестья
изогнутых прутьев клеток упругих.


Гравицапа   27.11.2004
О чем солнце светит? О чем солнце светит?
О том же, о чем на песке пишет ветер.
О том же, о чем за верблюдом верблюд
по белой пустыне цепочкой идут.

Работает мама, и думает папа,
и где-то летает моя гравицапа.
Моей гравицапе не скучно летать,
ее не потрогать, ее не обнять.

Сияет луна там, где тучи раздвинуты,
и там же летает Рената Литвинова.
Она актуальна и очень важна,
поэтому с неба упасть не должна.

Скажи мне, артистка, скажи мне, Рената,
не там ли летает моя гравицапа?
Я брошу пустыню, я слезу с верблюда
и в черное небо карабкаться буду.


Серая весна   25.11.2004
Во вторник серая весна
проснулась в ледяной постели
и тихо выползла из щели
сырого ветреного сна.

Скис размороженный газон,
и по туннелям водосточным
поехал трубный слепок точный,
усталой стужи гулкий стон.

И все собачьи кренделя
поплыли бежевой палитрой,
и новой жизни прикус хитрый
сверкнул из серого нуля.


Облака   02.07.2004
Как они плавают в своих
воздухоплавательных парках,
как ярко светятся на арках,
на арках неба голубых!

Как дружно борется их club
за непрерывность белых гонок,
как шерстяной очесок тонок
истаявших от бега лап…

Ну, а внизу - тяжелый пир
творит от жажды до увечья
в своем избитом красноречии
наш водоплавающий мир.


Некопенгаген   21.06.2004
Ты так солнечно некопенгаген,
так безоблачно неантверпен.
У тебя - ни тяги к бумаге,
ни background’а зыбкой тверди.

Твой участок земного диска -
заповедник для белых пятен.
В нем все дико, дремуче и близко.
Он так темен, и так - понятен.


TAMPAX for men   21.06.2004
Маленькая и мягкая впитывает идеально
яркую жизнь опытного мужчины.
В детских глазах – ничего зеркального,
сплошные незабудки без особых причин.

Кризис среднего возраста придумали критикессы,
живущие со спаниелями и сигаретами “More”.
Нам ли - малопьющим и многообещающим балбесам -
обращать внимание на их цифровой укор?

Девушка на стадии поиска новых картинок
не станет заморачиваться, чего там не ...ил, не ...ал.
Мы им еще покажем. Правда, котенок?
Завтра. Сегодня я что-то немного устал.


Темнеет. И правильно.   02.01.2004
Темнеет. И правильно. Серый дневной
не крутит тугую турбину столицы
заезженной. Пусть уж ночной вороной
вольфрамовой мушкой привычно лоснится.
Пусть лучше сгорят в своем злом киселе
все долгие дохлые ватные пробки.
Но, мертвая! Желтой слюною залей
свой день неуклюжий соломенный робкий.
Потом расстреляй эту жирную ночь
китайским сушеным огнем, как Мюнхаузен.
А я прорасту под соломой, как хвощ
и все твои лживые окна излазаю.


На фоне оттепели...   02.01.2004
На фоне оттепели красные кусты,
грустят о Грабарях и крепком хрусте,
а на развалах парниковых Прустов
под пленку прячут от лихой воды.

Опять звучит слюнявый British rock
в повязке головной паров Гольфстрима,
и отползают сиверские зимы
все дальше, дальше, дальше на восток.

Надев свой идеальный waterproof
по Петербургу вновь Европа ходит,
и, не врубаясь в темы половодий,
стыдит его, как Кенга Крошку Ру.


Ты предприимчив и прищурен...   21.11.2003
Ты предприимчив и прищурен
в сезон своих семейных бунтов,
и ты стремишься к жизни утлой,
де факто, впрочем, не де юре…

Ну, что ж, подходит этот город
для смелых одиссей воскресных, -
и древнегреческая пьеса
на крыше Зимнего, и холод.

Нежна японская сушилка
под боком «Идеальной чашки»,
а нас не взять теплом домашним,
сегодня мы не лыком шиты.

Прочны слежавшиеся сети,
тем паче, что Улисс – не мальчик,
но жив пластмассовый стаканчик,
и парадняк эгейски светел.


Разносчики чая на станции Агра   03.11.2003
По грязным платформам ходили, кричали
вокзальные птицы – разносчики чая.
Особый народ, деловитые майны,
к горячему чаю навеки припаяны.

Поставят, нальют, не нарушив молчания,-
для слов – только жест, рот – для выкрика чайного.
Торгуют - как будто обряд выполняют
у древней плиты азиатского чая.

Желтеют ночные вокзальные стены.
У птицы не принято спрашивать цену -
чуть больше заплатишь, чуть меньше получишь,
и карму свою непременно улучшишь.

В коленях нет спешки, в глазах нет отчаяния
у птицы индийской - разносчика чайного.


Плацебо.   03.11.2003
“…lay me down to crawl.”
PLACEBO, “The Crawl”

Мурашки по коже и тяжесть внизу живота -
физический фактор – твой звук -
не потрогать. Не так.
Не в этой. Не пальцами. Не….
Пустотелый паук
во мне –
моя радость. You know you’ve got all you need -
все вьет утешенье свой кальциевый лабиринт.
Плацебо к себе не применишь.
Пилюля пуста.
Не действует память, особенно, если чиста.
Вот снова мурашки по коже, - снег выпал с утра.
Снежинки не лечат. Не греют.
Вот так, моя ра...


Июль   26.09.2003
Варкалось. Хливкие шорьки…

Блю-блюм цветет,
И прытики скайлярий
Зигзирят спирики над головой,
В середке лепестринка яснервеет,
Июк кричит,
И пахнет гравилой.

Ленам выходит
Куфистырить ясо
И нешет крылогиру за спиной.
Велюк блестит и цокают киказы -
Привез кульбас
Фильбабес городской.

Темнеет кност,
И шеперстится пало,
Акрил кульбаса вызывает лой,
Но ляпеть сувенатного начала
Всегда сильней,
Чем комариный зой.

Идем в сижу,
Заходим к крылогиру,
Васадим кему и шимтярим зной.
Зельмит река, и падает софило.
Ясноточка
Стоит над головой.


Пятница.   25.09.2003
В комнату с улицы пялится
пятница в сером платке,
будничная, как пяденица
на огородном цветке.

Пятница любит пяльцы,
распятия и пяту,
у нее крючковатые пальцы
для тех, кто кричит: «Не пойду!».

Но за руку держит пятница
лихую девчонку субботу,
в забористом ситцевом платьице
и красных резиновых ботах.


Никитополь   24.09.2003
Тополиные джунгли хрущевского сева
поглотили кирпичики блочных конурок,
но тропинки в акации вправо и влево
да в асфальтовой трещине свежий окурок
говорят, что возможна здесь встреча с людьми.

Так и есть. Вот два сталкера в сплющенных тапках
и в болонье (вид ткани) стоят у подъезда.
Грусть туземная в их жестковатых повадках
да особая слитость друг с другом и с местом
говорят, что давно без работы они.

Их седые подруги, а, может быть, мамы,
не сдаваясь, блестят ярким пластиком ведер.
Там, где травы у баков особенно рьяны,
как о шлюхе, в сердцах говорят о погоде,
подхватив розоватых собачек своих.

Пахнет теплой тоской затяжного июня
и надрывом глухим добровольных оброков.
До пупа распустив сериальные слюни,
Как порочный пижон, став руиной до срока,
Никитополь больной погружается в ил.


Корюшка и розенбаум   04.06.2003
корюшка и розенбаум -
майский дворовый уют -
как будто тепла - навалом,
как будто у нас тут юг,
как будто одесса-мама
роскошный сухой асфальт
кому он щас нужен, зяма,
на театральной альт?
пусть в своем рыжем футляре
плывет - неприлично один -
в лиман, как корюшка в кляре,
в салфеточках белых льдин.


Апрель по-зимнему   31.05.2003
Апрель по-зимнему гоняет свиристелей.
Покрылись льдом качели и свирели.
А мы хотели…
Но апрелю не до нас.
Он трудится на благо фирмы «Лето»,
все те же длинноплодные кларнеты
нам предлагая, в качестве приметы
весны, пока единственной для глаз.
Плоды хранят свой маленький гербарий,
как ненавязчивый научный комментарий
о предсказуемом конце любовных арий
и связей типа март-апрель-свирель.
И снег идет.
Но прутья сквозь метель
уверенно ворона носит, ей
для новой жизни ни к чему апрель.


Давать имена   22.05.2003
Если бы у меня был далматинец,
я назвала бы его Кляксы.
Если бы у меня была курица,
я назвала бы ее Кустурица.
Если бы у меня был хомячок…
Но я пока не хочу хомячка.
Хочу коня и черную кошку.
Конь был бы Велик, а кошка – Шуньята.
Велик – по-русски, Шуньята – санскрит,
это об эрудиции моей говорит…
Пока из животных у меня только улитка.
Казалось бы, какой простор для имямейкинга,
но я говорю ей: ну, ты. И все.
А мама говорит про нее: убери свое...
А еще у меня есть сын.
Его зовут Сережа.


Апрельские посиделки   11.05.2003
Мятая юбка у чайной славянки,
пусто внутри бирюзовой жестянки.
Пепельных тел куликовский фрагмент –
все полегли, и «Парламент» и «Кент».

Видимо, ночью проехали точку
края сезона. Смолистые почки
желтой конфетой и мокрым чижом
пахли по-детски во тьме за окном.

Как бы мы ни были пьяным весельем
заняты в полночь, шипучим апрелем
нас окатило, наверное, всех.
Мы и не поняли, понял наш смех.

Вот и трясем бирюзовой жестянкой,
ловим опять зажигалку за банкой,
сизой капустой кудрявится дым.
Здравствуй, апрель! Заходи, посидим.


В конце октября никуда не деться от города...   24.04.2003
В конце октября никуда не деться от города,
когда лампы и сумерки вступают в свои права,
вечерами все дольше припадки рекламного голода,
но Нева еще, словно Серая шейка, жива.
Итальянцы с фонтанами подаются к югу,
заподозрив неладное в шинельной спине на углу,
и таджики с цыганами жмутся друг к другу,
чтобы сесть без билета на ночную метлу.
Без листвы и японцев обнажаются храмы,
желто-белые и из красного кирпича,
и дежурят на остановках библиотечные дамы,
все понимая и великодушно молча.
Начинаешь, как лошадь, косить в сторону глазом,
зная, что, по большому счету, никому ничего не должна,
но ограды чугунные клеят кленом и вяжут вязом,
и манежем ложатся бульвары – к стволам стена.



У меня в воскресенье умерла бабушка...   24.04.2003
У меня в воскресенье умерла бабушка,
так необременительно, быстро и просто…
Дожила вот до рекламы Баунти,
а маленькая смотрела, как сеют просо.
Носила нелепую ночную рубаху,
и я обходилась с ней довольно сурово:
смеялась над ее вечными страхами,
включала своего Гребенщикова.
Меня раздражали ее потери,
я без восторга ей терла капусту.
А она, наверное, уже видела двери,
Думала, как бы пройти поискусней.
И прошла. Так легко, что мы допускали смех,
когда собрались на прощальный ужин.
Прошла - и превратила нас всех
в абитуриентов снаружи.


Голый парк....   24.04.2003
Голый парк в тополиные трубы
выдувает осеннюю жалость.
И на чем только листья держались?
Не увидишь на прутьях зарубок.

Словно стрелы готической арки
эти чистые скользкие ветки.
Ветер снял омертвевшие клетки,
подготовил, как карпов для жарки.

Я смотрю, не скрывая усталость,
на твой профиль, надменный и грозный.
Тянет выдохнуть струйкой морозной…
И на чем только нежность держалась?


Электричка   24.04.2003
Ну что, подружка-электричка,
коротконогая змея,
дуплу вокзальному затычка,
платформам ближняя швея?
С тобой уютно мчаться рядом,
но ты обгонишь все равно,
валькирии рабочей взглядом
втыкаясь в черное сукно.
Зеленая кишка народа,
ты прогоняешь сквозь себя
картонный трепет садовода,
в фанфары майские трубя.
Ты помнишь маленькую птичку?
А заливного алкаша?
И на конечной перекличке
ты или я – кто скажет «Ша!»?


The Fitness   24.04.2003
Весна на улице - как тесто у плиты.
Исакий шлепает в лазоревом халате,
маршруточки мурлычут, и мосты
хвосты и лапы тянут на кровати.
А мне все мал конвертик голубой.
Где-то была рекламка фитнес-клуба,
пойду туда работать над собой,
чтоб улеглась соломенная шуба
на дно большого ящика тахты.
Прибавь мне соответствий, фитнес-фея,
весенним очертаньям пустоты,
чтоб снять с окна сухую дранку клея.


Июнь   24.04.2003
- Вся в кружевах, лиловое белье, -
Нева, опомнись, метишь в cover girl?
White nights постираны, заведены мосты, -
хотят гостей портов большие рты?

Пощечина. И голых прутьев ранки
На тополиной яростной изнанке.
В зареванный балкон швыряет гром
Черемуховым скомканным платком.
Льет ледяной жасмин свирепый душ
На пух цыплячий бестолковых луж.
И тихо вновь.
Пионов пьяные букеты.
Особняки – закатные буфеты.
Графин Кунсткамеры торжественно потух,
берет молочник фрау Петербурх.


Африканская метель   24.04.2003
Слепая ночь
вращает вьюжит
язык верблюжий как Алжир
заплеванный фонарь не хочет
слюны метельной
что до дыр
прожгла котел
в котором ужин
варила тьма из мух це-це
скрипучий фартук отутюжен
лоснятся осы на лице
от жутких цен
писала мелом
кидалась в золото витрин
и уносилась прочь на белом
верблюде черный бедуин.


Зима играет на литаврах....   24.04.2003
Зима играет на литаврах,
но мягок войлочный удар,
сегодня теплый снежный завтрак
пришел, как добрый сенбернар.
Ласкает заоконный хлопок
край печки микроволновой,
и потолок тенистый кроток –
он примиряется с зимой.
Ложится тихо бунт вчерашний
на дно кастрюли ледяной,
чтоб стать холодной манной кашей
и птичьим молоком весной.