Все произведения автора Глеб Бардодым

*** (Слушать гудки паровозов...)   22.08.2005
* * *
Слушать гудки паровозов,
тени следить на стене
и акварели морозов
в заиндевелом окне.

Думать: судьба или скука
или нехватка тепла
два этих тела на муку
вдруг воедино сплела?

1995


Феодосия. 1990.   18.04.2003
В гостинице текла вода со скрипом
и вовсе исчезала по утрам,
когда, проклюнув скорлупу ночную,
на подоконник вскакивало солнце
оранжевым, ещё в пуху цыпленком.

Ты спрыгивала на пол, одевалась.
Летела в шкаф рубашка... а вода,
хоть ржавая - никак не проливалась!
И мы опять плевали на неё!
И шли на рынок по пустынным скверам,
еще хранящим влагу прошлой ночи,
и, стукнув кулаком по автомату,
за две копейки пили как за три.
Абреки нам кричали: Генацвале! -
и мандарины с грушами совали,
а крымчаки нахваливали сливу,
мохнатый персик, потный виноград...
Мы пробовали вдумчиво и важно,
мы цокали и головой кивали,
мы о сортах серьёзно рассуждали -
а уходили, семечек купив!

За рынком были улочки кривые,
мощенные булыжником неровным.
Они петляли и терялись скоро
в заброшенных садах...
Но, сделав шаг,
мы увидали:
горы, горы, горы...
трава сухая, пыльный известняк.

Округлы, словно старцев череп лысый,
блестя росой, бесплодные скопцы,
они смотрели на бесстрашный вызов -
на юные и твёрдые сосцы!

А ты смущалась, оправляла платье...
Я брал ладонь твою и вел вперед!
А горы насылали ветер с Понта,
лозой цепляли, зноем обжигали...
Но мы скакали по камням, что козы -
те, греческие...
Лезли на карачках,
щипали травку вместо перекура...
А вот поди спроси: зачем мы лезли? -
тогда и не ответили бы. Но
когда упали на вершине мира -
ну, то есть Крыма...это ль не одно? -
сказала ты:
"Я б стала птицей, если
все повторить..."

И плыли звезды мимо,
невидимые в солнечном панно.

1995-2001


х х х (А счастье всё же было, было!..)   18.04.2003

А счастье всё же было, было!
На лужицах оно рябило,
сквозило майским ветерком.
Оно в окошко ставней било,
когда в трубе низовка выла,
а я писал стихи о том,
как я несчастлив... Счастье было!

Оно со мной играло в жмурки,
прикидываясь не собой.
И, обманувшись, кофе в турке
я жёг и жёг очередной.

Оно молчком сидело в кресле,
оно сверчком скрипело, если
садилось солнце за холмы,
оно металось светом свечки
и умирало с жаром печки,
шепча беззвучно: "Мы..."
Из тьмы

часы смотрели. Счастье было.
А я сидел и пил вино
и не жалел, что уходило
неслышной поступью оно.

1999


х х х (Погода испортилась... )   18.04.2003
х х х

Погода испортилась... Муза
покинула старый отель,
луна распласталась медузой
и бьется о пенную мель.

Как ветрено и одиноко...
Однако нисколько не жаль,
что дует не теплый сирокко,
а меланхоличный мистраль.

Однако ни капли не грустно,
что будет свистать до зари,
что так неуютно и пусто
снаружи меня и внутри.

Тунис, 2002


* * *   17.04.2003
х х х

В октябре облетают деревья, и обнажается суть.
Так обнажается женщина в осенней квартире, на ночь одолженной.
Брошенный шарфик, перчатки и сумочка отмечают в гостиную путь,
и тело зябко светится в полутьме, как березовый ствол под моросящим дождиком…

В октябре облетают деревья, и обнажается суть.
Роща навылет простреливается взглядом.
Из моего окна видно, как облака текут
творожные –
из ниоткуда текут в никуда, из пустого в порожнее…

В октябре облетают деревья, и обнажается суть.
И листья ловят парусом ветер и покидают свои перелески,
и те, которые меня повсюду пасут,
теряются и столбенеют, дергая за бесполезные лески.

А мне, не стиснутому размером, рифмой не связанному и не обязанному тебе и судьбе,
в голом лесу шагается и живется проще!
...Я стою у окна и смотрю в спину себе,
дышащему свободно
и уходящему через рощу.

2001


* * * (По-детски, наивно и мило...)   17.04.2003
х х х

По-детски, наивно и мило,
взахлёб лопотали ручьи...
К оглохшему за зиму миру
весна подбирала ключи!

Ключи подбирала - и пела,
подол по-над долом летал!
Мела, отмывала от мела
оттаивающий краснотал

и рамы снимала, стирала,
синила, белила бельё...
И властной рукою стирала
из памяти имя твоё!

1989



х х х (Сентябрь. Смеркается. Суббота...)   17.04.2003
х х х

Сентябрь. Смеркается. Суббота.
В полях окончена работа.
Солений запах со дворов
доносит... Хлопчик по дороге,
макая в пыль босые ноги,
ступает впереди коров.

В такое время любо слушать
сверчиный стрекот с чердака.
В такое время любо скушать
кавун, достав из погребка,

цедить вишневку из кувшина
и удовольствие тянуть...
В такое время любо жинку
не только за бок ущипнуть,

и щечку белого налива
вкусить и пламенем гореть...
А, выйдя до ветру, под сливой
на полминуты умереть.

1998-2001


х х х (Холодильник - пёс домашний...)   17.04.2003
Холодильник - пёс домашний,
дышит в спину и урчит.
Кофе старый - день вчерашний,
в чашке стынет и горчит...

Снова женщина уснула
и опять - не с той щеки,
и висят на спинке стула
опустевшие чулки.

А будильник ходит, ходит,
не умея не ходить,
как слепой, по кухне бродит...
Только что ему будить?

Только подвиги и славу,
что предвестила строка,
только чёрную отраву,
подбелённую слегка.

1996


х х х (Руки испачканы сажей...)   17.04.2003
х х х

Руки испачканы сажей,
прядка седая со лба...
Что мне сегодня расскажет
старая бабка Пельга?

Молча болтушку замесит,
сядет на лавку ко мне...
Селезнем мечется месяц
в черной дыре-полынье.

Мекнет в овине овечка,
звякнет уздечка. Шаги...
Чу! всколыхнется сердечко
свечкой в зрачках у Пельги!

И встрепенется залётный
и понесет через брод,
не различая под плёткой
лет,
перелесков,
болот,

не огибая пороги,
не избегая пальбы,
не выбирая дороги...
Времени.
Пули.
Судьбы.

12.2002


Подмосковье   17.04.2003
Здесь раненье – как спасенье.
Утро. Свежее бельё.
Солнце в соснах. Воскресенье,
воскресение моё…

От подъезда – тропы, тропы…
Пропади, моя печаль!
Мне один знакомый тополь
хлопнет снегом по плечам.

Но лишь ветер – в горле жженье,
гул и порох кольцевой...
Я и сам того сраженья
и трофей, и рядовой,

неприкаянный участник
поражений и побед,
только раненый, но к счастью –
угодивший в лазарет,

где меня всё делят, делят
будто ножиком тупым
мой подельник – понедельник
с воскресением моим…

Вспомню всё – и вновь забуду.
Сгинь, печаль, и пропади!
Вдоль заснеженного пруда
заскольжу.
А впереди –

ожиданье продолженья,
неторёная лыжня,
небо и преображенье
вечереющего дня….

И последнее сраженье
Бога с чёртом – за меня.

2003