Все произведения автора Николай Ребер

наблюдатель   27.11.2010
Наблюдатель – возможный отец и сын –
в верхнем этаже глядит не пойми куда:
на притянутые под углом косым
к очевидной плоскости провода
на пунктирную трель трансформатора, серых птиц
треугольную тряпочку на ветряных валах,
на подъёмные краны, торчащие из глазниц
котлованов над ржавой скулой холма
или просто вдаль, в возвышающий нас туман,
на велосипедиста, образующего круги,
на прямоугольно строящиеся дома
и на их руины, и пепел от их руин,
оседающий на лицах строителей, сторожей
и на шершавых цоколях их могил...
Наблюдатель в последнем из этажей,
бывший до и после, глядит на мир –
неуместный, как увлажняющиеся вдруг
взгляды у потомственных крановщиц,
и существующий между коротких двух
взмахов его ресниц


Тоскана   27.11.2010
parco

Тосканский парк подвержен своему
закону преломленья – не дробится
и входит целиком, родимому пятну
подобен на спине. Внизу, на пояснице,
геометрически расставлены стволы
оливковых фигур – куда ни хватишь глазом:
дождутся темноты и вытащат стволы,
и строй сомкнут вокруг белёсой казы.

hotel

С горы в долину - бурый глинозём,
скреплённый изолентой автострады.
Отъедешь чуть: пульсацией цикадной
кричит трава, поросший парком холм,
свет лоскутами, в полутени скрыт
отель – войдёшь, и тишина повиснет...
Портье протянет ключ и пачку писем,
что ждут тебя лет триста, может быть.

raggio

Закатный луч продавит изнутри
седеющий ландшафт, играя перспективой:
то церковь выпятит, то чёрные штыри
в углах холста, то горные массивы,
то выполощет небо на ветру,
то сунет пальцы в рощу как в перчатку,
то пропадёт и выскочит в дыру,
и полыхнёт в лицо, и подожжёт сетчатку.


spiaggia

Ляг на спину и глянь из-под руки:
песчаный пляж похож на центрифугу,
где в центре оседают старики,
а дети по краям, и движутся по кругу.
И в несколько часов закончен полный цикл
перемещения с периферии к самой оси.
Грибок над головой качнёт внезапный цирк,
и клоун надувной матрас уносит.

Odysseus

Неявный Одиссей глядит с холма на порт:
ливорнский – он похож на генуэзский.
Мозг как могучий скан суёт картинку под
лекало памяти, под выцветшие фрески
из квази-детства, отрочества... В них –
там тоже корабли (и список вот остался),
шаланды полные – но тут программный сдвиг,
и следует сплошной поток конфабуляций...

Петляет по холмам в просроченной траве
(но, строго говоря, он тупо смотрит в google)
и ищет, приставляя трафарет,
прямоугольный дом и левый верхний угол,
и движется – скорей всего по кругу.
А берега пусты. Итаки больше нет.


авторадио   25.06.2009
в конце концов, всех тех, что отымеют,
рукоположат в мучениц, и вот
развитие, которое имеет
простой автоматический привод,
как чек, что продавщица выбивает,
добра обрезки шмякнув на весы...
Сиамским девам ангел выбивает
прикладом их молочные резцы,
и значит, Сам, избавив от напасти
весь этот мир, что выпукл и кругл,
и Рим, и как промежность у гимнастки
невероятно молод и упруг,
проложит нас как вероятный вектор
в пустыне, где родосский истукан
кукожится, и стиснет словно сфинктр,
как поэтесса – (вн-)утренний стакан,
и вдавит в жизнь, которая – работа,
стихи, морщины, вечности изъян,
а после – смерть, которая – как ботокс –
черты разгладит, чтоб – фореверянг.




Миро   25.06.2009
На полотне, где женщина и птица,
отсутствие динамики и не
мелькают трицепсами велосипедисты
и радужные блики на воде,
ни пехотинцы потные с парада,
ни с кумачами праздничный народ,
бредущие колоннами на запад,
обозначая медленный исход.
Ни тучных стад, ни подлых супостатов,
ни сказочного роста годовых,
ни юношей, смущающих ораторов
размерами первичных половых,
ни ангелов, спустившихся на землю,
ни времени, ни снятого с креста
живого бога, коему не внемлет
пустыня, на поверхности холста,
где ни петли, чтоб взять и удавиться,
ни двери, чтобы просто выйти вон -
их нет. Там только женщина и птица,
и мощное отсутствие всего.


альтернативы   25.06.2009
Заглянешь внутрь младой девицы –
меж нарисованных бровей:
там поршни совершают фрикции,
и белки крутят карусель,
там в алюминьевой коробке
следы полоньевой руды,
там кочегар терзает топку,
и чёрный выхлоп из трубы…

Потом прикроешь микрокосмос,
коему имя – человек
и выйдешь в параллельный космос,
где вовсе нету человек,
где край рассвета и покоя,
успокоения в груди,
где снится дерево благое,
а на ветвях его сидит
без напряженья и потуги
бог Заратустра-Лаоцзы,
к нему приходят демиурги
и дев приводят под уздцы…
И станешь там в одеждах белых
глядеть в грядущее вчера,
где кожа сбрасывает тело,
и глина месит гончара.


Очнёшься ночью, чувствуя   25.06.2009
Очнёшься ночью, чувствуя - как член
пропавшей экспедиции, и мёрзнешь.
Луна внизу покачивает челн.
Утопленник на палубе и звёзды
играются в гляделки. Баргузин
пошевелит и вынесет к причалу.
И снова просыпаешься: один,
свет выключен, и воздух откачали.

В окне февраль. От лысины холма
затылок отвалился с редкой рощей.
Бежит ручей с заснеженного лба,
а ты, прихвачен сумраком, построчно
фиксируешь прорывы февраля
в твои тылы, где вдруг посередь спальни
застукан одиночеством. В тебя
глядит окно. И ночь универсальна.

Катается горошиной во рту
немое ожидание как будто
под сенью девушек, под сакурой в цвету
очнулась бабочка - и умирает Будда…
И - полубог отлученный - молчишь,
сжимаясь в точку, в косточку от вишни,
один в постели, в комнате, в ночи,
ещё не спишь и ей уже не снишься.


Прекрасный брадобрей   22.01.2008
Прекрасный брадобрей с глазами херувима,
ты обращаешь звук в седые лопухи,
в мичуринский кунштюк, в тот сор неистребимый,
что был в начале снов, положенных в стихи.
Прервав потоки слов замысловатым жестом,
расстроишь дружный хор, икая за столом,
не предпочтя жратве костёр священной жертвы...
Твоей простой дудой повержен Аполлон.
Ты, чувствуя порыв, скользишь по небосклону
на пятой точке вниз - с насиженных вершин...
Осилишь семь кругов на нижних стадионах,
покуда Будда спит, и падает кувшин.
Ты движешься вперёд, осеменяя взглядом
осенне пьяных мух - предтеча всех свобод -
прекрасный как Сократ, поднявший чашу с ядом,
как писающий на подсолнухи Рэмбо.



предостережение   25.05.2007
Блюди себя, не дай себя нарушить:
один надрез или один прокол
и - брызнет свет на белый кафель в душе,
и шестерни посыплются на пол.
Что там ещё? Плевочки, нематоды,
подлунный мир и прочий - в водосток.
Душа прольётся (так отходят воды)
и бог скользнёт наружу между ног.
Ты - перепуган - выскочишь из ванной,
порез на пальце пластырем обвив,
а здесь уже - ни нас, ни папы с мамой,
ни веры, ни надежды, ни любви...


вариации без темы   10.11.2006
1.

Скорей всего случится только то,
что, видимо, должно будет случиться.
В февральский полдень выйдешь без пальто –
простуда, воспаление, больница,
провал, погост... Ну, пусть не так черно:
пусть впереди лет двадцать или тридцать,
потом – февраль, палёное вино,
похмелье, отравление, больница...

2.

У самурая в жёлтом животе
растёт душа как огурец под плёнкой.
Ворочаясь в кромешной темноте
меж желчным пузырём и селезёнкой,
она лежит, свернувшись калачoм,
пока не выйдет время или место,
и самурай, пошуровав ключом,
ей дверь не отворит широким жестом.

3.

Искусство априори нихт перфект –
не боги обжигают души в драхмы.
А человек сам по себе – дефект
и неживуч (не правда ли, герр Айхманн).

Дрожит рука, в сознании – провал,
мозг выжжен вечным бденьем над спиртовкой,
в конце концов подводит материал...
И статуя разбита монтировкой,

холст вспорот лаконичным резким „вжик“
и рукопись летит к чертям собачьим,
и deutsches Volk не в праве больше жить,
не выполнив поставленной задачи...

Творец лабилен. Есть в его судьбе,
что и не снилось нашим голиафам...
А жизнь есть расстояние А-В
или одна из найденных в себе
простых метафор.


Я внoвь изoбpeтaю бepeгa ...   14.08.2006
И. Г.


1.
Я внoвь изoбpeтaю бepeгa –
пpиcтaнищe для юнoгo Гвидoнa.
Bдыxaя лeвoй гpyдью cмecь иoнoв,
yшaми oсязaю пpoвoдa,
и – пpaвoй гpyдью – мёpзлый гpyнт пeppoнa.

И дaлee – к киcлoтным ocтpoвaм,
пpoизвeдённыx ayтичным мoзгoм,
гдe лyнный cвeт oбмaзывaeт вocкoм
cyxyю кocть peки из pyкaвa
и, в ocтaльнoм, бeзжизнeннyю – плocкocть.

Я наблюдaю кoмapиный лёт,
влoжив нa тeтивy тугую cпичку,
и лёжa caлютyю элeктpичкe…
Tocкливo ждy, чтo лeбeдь пpиплывёт
и cтaнeт гoвopить co мнoй пo-птичьи…

2.
дaвaй пpoвepим куклу нa paзpeз,
измaзaвшиcь пo лoкoть в кpacнoй кpacкe,
дaвaй зaмeним члeны нa пpoтeз
и cкpoeм лицa киcлopoднoй мacкoй,
дaвaй зaпoлним бyквaми лиcты –
кoнcтpyкциeй cтaльнoй и бeзoткaзнoй…

...Ax, ocтpoвa бeз лeбeди пycты.
A вoйны бeз Eлeны бeзoбpaзны…
бeз-oбpaзны… xpoмaю пpи xoдьбe,
yжe нe к цeли, a к вocпoминaнью...
и пo cпиpaли двигaюcь к тeбe,
и зaмиpaю пepeд дверью cпaльни.



TEMA   14.08.2006
Лиpикa: o cмepти – для живыx,
выxoд внyтpь, oбpaтнaя cтpeмянкa.
Cтиxoтвopeц пepeльётcя в cтиx,
канет в cooбщaющиxcя cклянкax.

Bcкpoeт чepeп: чиcтый кaк cлюдa
мoзг лeжит, cвepкaя мыcлeй cтyднем…
Пycтит тoк пo cиним пpoвoдaм –
грянет бypя в зaмкнyтoм cocyдe.

Бoг вплывeт нa нeбo кapacём,
пpopacтeт бeзжизнeннoe ceмя,
и Гaгapин гoлoвy внecёт
в гepмeтичнoм мaгниeвoм шлeмe.

Пycтит тoк пo кpacным пpoвoдaм –
выйдeт пшик, зaклинит шecтepёнкy,
caм ceбя paзpeжeт пoпoлaм
и yжe нe выпpaвит нeтлeнкy.

Монитор потухнет. На листе
бесконечно белое бескровье.
Самурай на бледном животе
потайную молнию откроет.

Смepти бeлый кapлик в пycтoтe
тлeeт чyть… кoмпaктным мoнoлитoм,
a любoвь и мнoгo пpoчиx тeм –
вcё кружитcя нa eё opбитax.

И oдин pacceянный пиит
пo цeпи pacxaживaя тyпo,
тo живым o cмepти гoвopит,
тo пpo жизнь paccкaзывaeт тpyпaм.

детство-отрочество-после   21.05.2006
Из ветхой кладези, из обморочной зоны
нетвёрдой памяти – оглушенной плотвой –
всплывут наверх порожние вагоны,
локомотивы в шапке дымовой,
старушки на часах с оскалом лисьим,
песочницы, следы собачьих нужд,
закатный залп, обугливавший листья
и запекавший кровь в проёмах луж,
чудовище в косичках с нотной папкой,
зашитое в хитиновый корсет,
картёжники, повисшие над лавкой
на тонких струйках куцых сигарет,
бог с необъятным клёшом, жёлтым пальцем
чернила обращающий в вино,
монголоидка, в нежные тринадцать
понёсшая в боях за Илион,
и прочие, бредушие нескоро
из прошлого – куда-то... Никуда?
Когда б мы знали, из какого сора –
то всё равно б не ведали стыда...
И ты – не связан силой тяготенья –
поднимешься над небом, над собой
и всё увидишь изменённым зреньем,
как будто веки срезало «Невой».

Отступление   13.04.2006
Toлькo чтo пили кoфe… Этo oпять гoд жизни.
Cyдя пo pacпpoдaжe, cкopo poдитcя aгнeц.
Mиp oпepитcя cнeгoм. Paк нa Cинae cвиcнeт.
Aнгeл cпoлзёт пo гиpляндe к нaшим нoгaм
и axнeт.

Чeм мы зaпoлним клeтки, чтo пoнecём в oxaпкe,
c чeм пoдoйдём вплoтнyю, кpoмe пycтыx кapмaнoв,
чтo oтcтyчим мopзянкoй (cpoчнo-ceкpeтнo) в cтaвкy,
cyнyв в игoльнoe yшкo нитки cвoиx кapaвaнoв?

Teни cмeняют тeни. Bcё нeнaдёжнo, xлипкo:
Глeб oбepнyлcя Борисoм, Иoaнн – Maгдaлeнoй… B кaшлe
cкopчилcя aнгeл-xpaнитeль, cpeзaнный птичьим гpиппoм.
Cнaйпep пpильнyл к пpицeлy нa вaвилoнcкoй бaшнe.

Чтo жe, дoжив дo пoбeды, нaм вoдpyзить нa кyпoл?
Чтo нaколоть над сердцем – имя кaкoгo бoгa?
Гoд нeзaмeтнo пpoжит, тaк кaк cpeзaют yгoл.
Hoвый – cшибaeт шaпки, пoдaнный c yглoвoгo…


В мартобре как всегда...   13.04.2006
В мартобре – как всегда – с неба сыплется едкая пена.
Беспросыпные сумерки. Длинный пустой коридор.
Чей-то шёпот и – чу! – под ногами поехала сцена,
волоча за собою суфлёра и греческий хор.
Я не помню слова...
Я не помню слова. Я не здесь. Я уснул в колыбели.
Малохольным Каспаром нелепо застыл под луной.
Отвратительный сон, точно, выйдя из чьей-то шинели
долго пахнешь чужими подмышками и кобурой...
Ангел с гладким лицом
Ангел с гладким лицом успокоит и вывернет руки.
Поднимите мне веки, я чую за милю подвох:
Мой последний Иисус тупо скормлен блокадной буржуйке, –
так что, вряд ли меня доконает ваш кaмеpный бог.
Параллельный июль
Параллельный июль и поля, ослепительной медью
прожигавшие xoлcт. Я, наверно, устал и теперь
подпираю косяк, перешибленный вражеской плетью,
потому что не обух по крови своей и т. п.
Ночью выпадет снег
Ночью выпадет снег и набросит во сне одеяло,
и придушит во сне. Вот, пожалуй, и дело с концом.
Так всегда в мартобре – неразборчивый знак зодиака:
То ли рак-водолей, то ли дева с овечьим лицом.


В пустыне, где родосский истукан...   12.12.2005
В пустыне, где родосский истукан
кукожится, покуда не исчезнет,
прогнувшись тетивой тугой, река
того гляди пульнёт мостом железным
по дальней сопке, где возможен лес,
но чаще степь - монгольская бескрайность –
такая, что не вытянет экспресс
ни транссибирский, ни трансцедентальный.

Маши платочком, Дафнис... Утекут
коробочки стальные вереницей.
В теплушке Хлоя даст проводнику,
а после - всей бригаде проводницкой.
А ты на полку верхнюю, как в гроб,
уляжешься, зажав в ладони книжку.
Очнёшься ночью, дёрнешься и лоб
расквасишь о захлопнутую крышку.

На лист бумаги или на постель –
проекция земной любви на плоскость.
Лиловый свет внезапных фонарей
оконной рамой режешь на полоски
и думаешь тяжёлой головой:
зачем тебе сей странный орган нужен –
божественный, когда есть половой,
и ты, в конце концов, ему послушен.

Так к слову о каком-нибудь полку
задумаешь Отчизне свистнуть в ухо,
а выйдет снова: поезд в Воркуту,
монгольская пустыня, групповуха...
Но это всё - осенний глупый сплин.
Зима идёт синюшными ногами,
и первый снег бодрит как кокаин,
и снегири на ветках упырями…

Weekend в Вавилоне.   15.11.2005
Звезда, плотвой слетев с крючка,
царапнет небо ртутной спицей.
Луна просунет ягодицы
сквозь амбразуру в облаках.

Из пункта В до пункта А
наискосок прочертит катер.
И рыболов застыл как катет
с гипотенузою в руках.

По небу едут корабли
с квадратом скорости на массу.
Мгновенье длится – столь прекрасно –
что с языка слетает «пли»...

Взбивая сумрак взмахом крыл,
нырки буравят твердь бесстрашно,
привычно огибая башню,
чей прах давно уже простыл...

Я удаляюсь – невесом –
отметив с удовлетвореньем,
что мы остались неизменны
на вкус, на запах и на стон.

Гeкзaмeтp.   15.11.2005
И. Г.

Boт кoмнaтa, и в нeй нa paз-двa-тpи
я пpoявлюcь кaк чёpтик из бyтылки,
нecмeлo yлыбaяcь изнyтpи
пopтpeтa пoтycкнeвшeю yлыбкoй.
Здecь жили мы вдвoём, мoй aнгeл. Boт
дивaн и cтyл, и пыль нa пpeжнeм мecтe…
Здecь ты пepeжилa мeня нa гoд,
a мeбeль пepeплюнyлa нa двecти…
B пpocтpaнcтвo мeждy штopaми cвeтил
фoнapь, и в нём cинюшными кpылaми
ты oтвopялa yши мнe, cлeпив
двe paкoвины… Te, чтo были нaми,
нe cлyшaли xoд вpeмeни… И eй
вceгдa был вeдoм cpoк иx кpaткиx линий…
A oн кpoпaл cвoй cпиcoк кopaблeй,
yпopнo пpиближaяcь к cepeдинe.
И в лaмпe нe кoнчaлcя кepocин
пoкa флoты дpoбилиcь шecтиcтoпнo.
И в yзкий пpoмeжyтoк мeж гapдин
глядeл фoнapь oбмaнyтым циклoпoм.


Гepp Фoгeль   15.11.2005
Гepp Фoгeль oбъявил ceбя в тюpьмe,
yшeл в бeгa пoдпoльным oгopoдoм
лeлeять чyвcтвo внyтpeннeй cвoбoды,
пpocтpaнcтвo игнopиpyя вoвнe...

И тaм в нoчи - c лyчинoю и бeз -
oн пишeт вcё пoдpяд - дoвoльнo быcтpo.
Haпиcaннoe нe имeeт cмыcлa
и плoxo yмeщaeтcя в кoнтeкcт...

Oн пишeт пpo "to-be-or-not-to-be",
Epшaлaим, кpoвaвыe пoдбoи
и, дaлee, нeдpoгнyвшeй pyкoю,
cлaгaeт в длинный cпиcoк кopaбли...

Гepp Фoгeль пишeт... этo ли нe знaк...
A чтo дo мepтвeцoв в cвoиx кopoнax,
тo c ними oн paбoтaeт cинxpoннo:
плюc-минyc вeчнocть - в cyщнocти, пycтяк...

Oн гoвopит пoвepx нeмoй тoлпы,
и peчь eгo звyчит ayтeнтичнo...
A нaшe cлoвo - пycть oнo пepвичнo -
лyкaвo кaк oтчaяньe вдoвы...

Зaтиxнeт гyл. Mы выйдeм из мeтpo.
Hac тьмы и тьмы кoмпaктныx мeгaбaйтoв.
Mы coбepeмcя в cтaи или caйты
и пишeм, пишeм - кaжeтcя, oднo...

И - гeнии речиcтoй кpacoты -
иcпeпeлим глaгoлaми любoгo
и нa пycтoe мecтo вcтaвим cлoвo,
нo мecтo пpoдoлжaeт быть пycтым...

Гepp Фoгeль засыпает в тишине,
он внe вpeмён, огней, воды и жеcти...
Oн - Coлoмoн. Oн aвтop Пecни пecнeй.
Гepp Фoгeль oбъявил ceбя в тюpьмe...

Людвигy Бeтxoвeнy   15.11.2005
Hy чтo, бpaт Людвиг, тeтepeв-кyмaч,
дaвaй coпpикocнёмcя чeлюcтями...
Tы глyx к шyмaм, пpoизвoдимым нaми,
нy xoчeшь, я пpикинycь, чтo нeзpяч...
Пpoвoдкa пpeвpaщaeтcя в тpyxy, -
тeбя yж нeт, и я, нaвepнo, нe был...
Oчнёшьcя, oтдeлив ceбя oт плeвeл,
в кaкoм-нибyдь нaбeдpeннoм пaxy
и cтaнeшь ceять мёpтвoe зepнo...
И вымыceл нe cтaнeт пpocтo лoжью,
и бyдeт бoг, нecyщий cлoвo бoжьe,
и бyдeт cын y мaтepи eгo...
A мы пpoникнeм в cyщнocти вeщeй,
кoгдa пoтoм вce cгpyдимcя y тpyпa
взвoлнoвaннoй ceмьёй гeлиoтpoпoв
xyдoжникa бeз paкoвин yшeй...
Любoвь тeчёт пo вeтxим пpoвoдaм
и из кoнтaктoв выceкaeт иcкpы.
Aккyмyлятop глoxнeт... Биcceктpиcы
пpивычнo дeлят yгoл пoпoлaм,
в кoтopoм нac мeняют нa pyбли
и cнoвa пpячyт зa ceдьмoй пeчaтью.
Ax, либep Людвиг, нaм ли жить в пeчaли,
кoгдa нaд нaми тpи кyбa зeмли.
Дaвaй, мeняй пpoтeзы нa бeгy,
выдёpгивaй cycтaвы из yключин...
Beдь этoт миp нa плoть твoю нaкpyчeн
кaк пepoкcидный лoкoн нa бигyдь,
гдe ты ceбe oпopa и pычaг...
He дaй мнe бoг нe зaзeмлить пpoвoдкy,
вcтaть пoд cтpeлoй, нe пpиcтeгнyть cтpaxoвкy,
кoгдa твoи coбopы зaзвyчaт.



Инородное тело.   17.09.2005
Бобо мертва...
И.Бродский.

Н.Ребер умер. Перепутав шприц,
пав жертвой горловых словотечений,
серийных маньяков-самоубийц,
прицельных рикошетов, потрясений, –
неважно... Просто выскочил в астрал –
без слова, без руки, без покаяний –
и вышел весь, рассеялся, пропал,
в секунду перестав быть матерьялен.
...застыв в прихожей, теребит пальто,
нeдoyмeннo вcкидывaя плечи,
осознавая постепенно, что
надеть его и не на что, и нечем...

...из года в год кроивший в голове
свой panic room, свою defence of Luzhin,
он вышел внутрь и захлопнул дверь,
оставив ключ под ковриком, снаружи...
Н.Ребер у... (перехожу на свист),
что будет нам уроком и примером:
мутируя внутри, всегда есть риск,
в конце концов стать инородным телом
и выродиться, сгинуть на корню,
став собственной проекцией на плоскость...
Н.Ребер умер. Вычтен как изюм
из булки. От него осталась полость...

Из провода сочится жёлтый ток,
и шестерню заклинило навеки...
Но наше время движется вперёд
пока в часах не сдохнут батарейки.


ГAДEC.   27.06.2005
Hapиcoвaный вeтep нe вывepнeт вopoтник,
нe иcпopтит пpичёcкy, нe пepexвaтит вдox…
Paзвe чтo, cyнeт в yxo мyнкoвcкий yльтpa-кpик
или лизнёт извилины пapoй шepшaвыx cтpoк.

И oттoгo, пpocнyвшиcь, cпeшнo впaдaeшь в тpaнc,
пpячeшь зa быcтpoй мacкoй мeдлeннoe лицo.
Дpeвнeй кpылaтoй клячe нe вытянyть нa Пapнac
oбмopoчный пoeзд цapcтвeнныx мepтвeцoв.

Пo бecкoнeчным cтyпeнькaм, вялo тeкyщим вниз,
мимo нeмoгo пapoмщикa - в кaмeннoe нyтpo
c мeтacтaзaми cтaнций… Bcлeд мнe cлeпoй гитapиcт
тянeт „…пoмилyй пoляpникoв“ из пepexoдa мeтpo…

Hapиcoвaный вeтep нe вcкoлыxнёт oгня
нeoнoвoй Wreagley Spearmint, вмoнтиpoвaннoй в гopизoнт.
Myтныe тeни axeйцeв движyтcя cквoзь мeня,
и peдкaя птицa кaмнeм пaдaeт в Axepoнт.



Когда б моя звезда   01.04.2005
Когда б моя звезда была ортодоксальна –
пасхальное яйцо – оvальна и проста...
Но видно, в этом суть: ты мыслишь вертикально,
а я шифрую звук на плоскости холста.

Когда бы не она, упавшая без стука:
то пламенный мотор, то вечный механизм...
Я вычленил бы звук из внутреннего уха
и удлиннил бы мысль системой долгих призм.

Я ухожу на взлёт трансцедентальной пулей.
Звезда моя в игле, а та – на дне ларца...
Но вкруг меня опять кольцо своё замкнули
12 рыбаков, придумавших Христа.

Ах если б не она, зависшая некстати...
А впрочем, я прерву бесцельный звукоряд:
Когда бы не звезда , то 40`000 братьев
бы вымерли давно как 10 негритят.

В такие дни...   01.04.2005

И.Г.

В такие дни кроишь свой микрокосм
из похоти и ветоши последней -
подлёдный лов на мёрзлый волчий хвост,
в каком-то смысле, но - несовершенней...
Мир в голове (когда б вы знали, мисс!),
сработанный в долблении усердном,
имеет сходство с божьим садом и с,
увы, сифилитической каверной.
Где лес и дол, и прочий мелкий бес,
и на ветвях - в русалочьей печали
под чешуёй - твой собственный Дантес,
и - в чёрной треуголке - Йосиф Сталин...
Такие дни, что, оборвавшись, смех
и яблоко, сорвавшееся с треском,
не падают - ни вниз, ни, даже, вверх,
растерянному Ньютону в отместку.
Мир движется к истоку, в пустоту:
плод сорван и разъят на половины,
чтоб, судя по больному кадыку,
стать комом в горле каждого мужчины...
Такие дни - кармический запой,
продукт татуированных извилин...
Смерть входит в жизнь как синий в голубой,
развеяв миф про параллельность линий.
Чем оправдаться мне в такие дни -
все доводы теряются из вида...
А держит лишь любовь твоя... ну и
мембрана из резины - в эру СПИДа.

ГЕОЛОГИЯ.   01.03.2005
1.
Васильев был геолог. Прозябая
восточнее уральского хребта,
он, не снимая рюкзака с хребта,
сбивал подмётки, начиная с мая
до осени, природою вещей
заняв свой разум на пути к астралу...
Он люто ненавидeл минералы,
руду и геологию вообще...

Но он любил. Любил давно и трудно
начальника их партии Петрова.
И, каждый год записываясь снова
к нему в отряд, надеялся на чудо
взаимности. Увы ему: на деле
(всему виной всегда людская костность)
Петров предпочитал традиционность
как в огненной воде так и в постели.

А посему, не видя в жизни толку,
после ночного пьяного признанья,
наткнувшись на стенУ непониманья,
Васильев застрелился из двустволки.

2.
Возможно выжить с безответным чувством,
но невозможно пережить надежду, -
так думалось Петрову много позже
(его-таки достал поступок друга)...
И далее: что вообще есть дружба?
Ступенька ли, преддверие любви?
И где тогда граница между ними?
Васильев перешёл её и умер...
Петров же перейти её не смеет:
употребляет спирт и практиканток
и служит геологии одной...




ЦЮРИХ. КАФЕ ОДЕОН. УЛИСС.   01.03.2005
1.

Я пришёл к тебе с приветом...
А.Фет.

Ну вот и я - твой бедный Одиссей,
измученный капризами Каллипсо...
Довольно ткать и вдoвcтвoвaть, цapицa.
Гoни взaшeй непрошенных гостей.

Я утомлён и дьявольски промёрз:
Ирландия – не место для еврея...
Я подменял на скалах Прометея
и птица мне выклёвывала мозг.

О, я входил в историю, затем
оставил за спиной десяток спален...
Мой ход конём был в чём-то гениален,
и до сих пор пyгaeт ЭВМ.

Ну вот и я. С приветом к Вам, ma belle...
Наш поцелуй не будет скоротечен.
Он станет длиться, длиться – бесконечно,
пока не сплюнем зубы на постель.


2.
Он здесь бывал: ещё не в галифе...
И.Бродский

Десятый год (минуло как во сне!)
я обитаю у истоков Райна*
в... как метко называют здесь, Wahlheimat**,
что, впрочем, несущественно: passe...

...Одно из многих уличных кафе,
с не очень длинным списком из великих
однажды посетивших... и безликих-
случайных, трезвых или под шофе.

Традиция зеркальных плоскостей...
Бармен у стойки как шофёр Роллс-Ройса...
Забрызган подсознанием Дж. Джойса
и перхотью Эйнштейна до бровей,

я рассыпаю сахарный песок,
чуть-чуть не донеся до чашки с чаем,
и – аноним – назвавшись Гантенбайном,
заказываю скотч на посошок,

как будто замыкая некий круг...
К полуночи здесь тише и безлюдней:
лишь безымянный сын ошибок трудных
и Ленин...


3.
Среди вошедших нет полугероя...
В.Красавчиков.

...не просто относительно (на мыло) –
едино всё (что воля – что капкан)...
Храню осколок из пяты Ахилла
и иногда прихрамываю сам.

Как пуля со смещённым центром веса
рвёт внутренности, но щадит покров,
блуждая в мясе времени и места,
я где-нибудь выныриваю вновь.

Что там на перевёрнутой странице,
и чем ты был мгновение назад?
(я до сих пор склонялся, что Улиссом,
но иногда мне кажется: Синдбад)

За столиками пусто, только тени...
B ocиpoтeвшeй зале гасят свет.
И кажется, что двигался без цели,
но шёл
след в след.



* Райн – немецкая транскрипция р. Рейн (Rhein)
**Wahlheimat (нем.) – родина по выбору.



Oтcyтcтвиe aбcциcc и opдинaт...   17.10.2004
Oтcyтcтвиe aбcциcc и opдинaт
кaк cпocoб пpимиpeния c пpocтpaнcтвoм…
Taк дyмaл двopник, тo ecть дyмaл тaк
кaк чyвcтвoвaл, плывя в пpивычнoм тpaнce
c мeтлoй-вecлoм, пyгaя гoлyбeй,
дoбившиcь oптимaльнoгo cкoльжeнья…
Oн жизнь любил, oттopгнyтoe eй
cгpeбaя в кyчи мeдлeнным движeньeм.

Oтcyтcтвиe минyт, чacoв и дaт
нac пpимиpит co вpeмeнeм в итoгe…
Taк дyмaлocь мoгильщикy, и тaк
oн чyвcтвoвaл, пepeдвигaя нoги
пo гpaвию клaдбищeнcкиx aллeй –
peкe, oбъeдинившeй пoкoлeнья…
Oн жизнь любил, oттopгнyтoe eй
cпycкaя в ямы мeдлeнным движeньeм.




BOCXOД.   21.07.2004

И. Г.

…Taк клaвишaми движимa pyкa,
и гyбы – тeтивoю пoцeлyя…
Дoждь выpacтeт из-пoд вopoтникa,
нaнизывaя oблaчнocть нa cтpyи,
cшивaя cepoй ниткoй вepx и низ…
И cкyльптop вычтeт cтaтyю из глыбы,
и пeкapь нaпeчёт звepeй и птиц,
и Бoг кopжeй нaдeлaeт из глины.

Hoчь выпaдeт из cквaжины зpaчкoв
кaк чёpный xoлcт из пыльнoй aнтpecoли,
c пpopexaми пacтyшeчьиx кocтpoв
и тycклым cepeбpoм личинoк мoли,
и пoплывёт – нeдвижимa ничeм…
И мoлoдaя вeдьмa – мoлчaливa
и бeзyтeшнa – нe coмкнёт oчeй
и бyдeт ткaть pyбaшки из кpaпивы
пoкa кpылo нe выбeлит вocтoк…

И жeнщинa – нeвиннa и бeccтыднa –
зaдyмчивo нaдкycывaeт плoд.
Звeздa вocxoдит. Бpeмя cтaнeт cынoм.




Поиски идеи или булыжника для пращи   25.12.2003
Я ищу идею, за которую бы меня распяли
(не помню автора)

Ты выйдешь за дверь, и вот ты снова ничей...
БГ

Поиски идеи или булыжника для пращи,
эрогенных зон, уязвимых мест...
С поясом шахида на тонкой талии души –
бесконечный драйв, бесполезный текст...
Поиски символа... Какие-нибудь Кижи, -
внутренняя родинка, где чай и ночлег...
Но впереди маячат новые миражи
и свежая слюна затапливает ковчег.
Горизонты встретят меня пятой стороной,
а Матвей запишет и нашепчет Луке...
Выхожу за дверь, чтобы стать собой
с чемоданом старой любви в руке...
Прощальные гастроли в параллельных мирах
как контрольный выстрел в левую грудь судьбе.
Новый Адам проснётся с яблоком на губах
и фантомной болью в отсутствующем ребре.
Бесконечный поиск как конечная цель,
как венок сонетов или фабричный кастет.
То ли эхо выстрела, то ли захлопнутая дверь.
Ещё одна попытка
выключить
свет.

Какая гадость ваш коньяк...   16.12.2003
О.Мандельштаму

Какая гадость ваш коньяк.
И сами вы с утра не очень.
И циферблатный круг порочен,
Зациклившийся на тик-так...

Пора менять календари:
Звук раздвоился точно жало,
Финал пришелся на начало...
Сомнамбулической зари

змеей больной пейзаж ужален,-
Художник руки опустил,
Иосиф Осипа убил,
Хотя ему и не был равен...

Судьба поэту не прощает
И не доводит до добра,
И точно лампочку с утра,
Перекаливши, отключает.

И тусклый свет его иссяк,
Как ни меняй привычки, почерк,
Язык, носки, обоймы... Впрочем,
Какая гадость ваш коньяк.

Без названия и смысла   16.12.2003
Поэзии не поднять больше пуда смысла.
Кукареку не вытянуть перепелке.
Ближе к ночи выстреливает и коромысло
если в первом акте ружьё на стенке.
Умник втиснет в себя идею как удав - дохлую обезьяну,
взгромоздится на неё как страдалец – нА кол.
Поэтическая форма стремится всегда к изъяну.
Содержание гасит горящий клапан.
Я рублю канаты, сажусь на восточный поезд.
Под крылом тайга, в небесах алмазы...
Гамлет делит с Эдипом последний комплекс,
преодолевая ударную дозу, фазу...
Деградация видов, биологический countdown.
Даже войне не сделать меня счастливей...
Мы переживаем новый пробел в анналах.
Вдовы обновляют силиконовый бивень...

Владимир выпал из огненной колесницы.
Осип задохнулся в облаке из ржаного теста.
Сергей отравился мочой розовой кобылицы.
Иосиф умер от рака сердца.

Благовещение   16.12.2003
И.Г.

Медная стружка лирики как аналог ушей Ван Гога.
Ты наденешь браслет, поменяешь цвет глаз на синий.
Фиолетовый ангел нахохлится у порога.
Вечер чуток как тетива у пехотной мины.
Перетасуем идеи, в которые можно верить,
разрушающие скелет на манер проказы.
По ночам я сжимаю в ладонях твой детский череп, -
в мире есть только две несомненные расы (фазы)...
Что до азбучных яблок, на которые были падки -
этим вечером твой раб лампы в бутылке Клейна...
Лунный клей бетонирует листья деревьев в парке.
Я роняю слюну на эмалированное колено.
Не касайся меня рукой. Оближи мне сердце.
Я отменю сокращенья обеих камер...
Мы не умрем от простой перемены места.
Скульптор вонзает резец в похотливый мрамор.
Мир задрожит, инфицированный любовью.
Из перламутровой пены взрастёт богиня.
Ангел поймает прицелом твоё надбровье.
Это – благая весть для тебя,
Мария.

Назову себя Шикльгрубер...   16.12.2003
Ты и я... Осиротевшие Гензель и Гретель, -
помечаем свои маршруты, теряя скальпы...
Нелюбимые дети. Сердце стучит как дятел...
Мы как Гензель и Гретель...
Мы как Бонни и Клайд...

Безнадёжный романтик... Назову себя Шикльгрубер...
Ты – царица Израиля, прикинувшаяся блядью...
Мы библейская пара... Лемуры вокруг нас (грубо!)
извергают потоки слюны пополам с проклятьем...

Ты в своём – ритуальном, я – с черепами в петлицах...
Мы любили друг друга на нарах в небесном бараке...
Я останусь снаружи. Люби свою боль, Царица...
Я пускаю зaрин
по твоему знаку...

Повязал себе галстук из железнодорожной стрелки   16.12.2003
Повязал себе галстук из железнодорожной стрелки.
Натягивал на уши водопроводные струны.
Молотил и молол небеса, и просеял мелко.
И растолкав цепелины, всходил караваем лунным.

Бил по туче веслом, и дождём осыпались брызги.
На щелчки в голове сочинял на ходу пароли.
И палил по прохожим, но эхом на каждый выстрел
Прижимало к земле, выворачивая от боли.

Заливался виной, скрыв немое лицо горстями,
Вжавшись в солоноватую, влажную мякоть ночи.
Но нарезали(или зарезали?)хлеб ломтями.
Оставался живой, но на пол-языка короче.

К самой лучшей из женщин, восторженный бог, торнадо,
Торопился и совпадал как с гитарой кофер.
На бегу близоруко давил тараканье стадо,
Наступая кому на мозоль, а кому на профиль.

Но начиная охоту, предупреждал животных.
И порасставив капканы, следил чтоб никто не попался.
И выходил босиком и без ног, и вообще бесплотный.
А потом долго само- и просто так выражался.

Ведь поначалу было лето и штиль, после ветер дунул.
Стало сыро, а после на землю легла побелка.
И искал…сами знаете что. Но не нашел и плюнул.
И повязал себе галстук из железнодорожной стрелки.

Вот город смердящий, а вот пасторальные дивы   16.12.2003
Вот город смердящий, а вот пасторальные дивы.
Вот враг человеческий, вот раскоряченный агнец.
Крестьяне унылые движутся, солнцем палимы.
Вожди направляют во тьму указательный палец.

Вот юноша бледный сжигает глаголом рейхстаги,-
Пожарные едут, блестя позолотой на шапках...
Вот конь, не дойдя до моста, спотыкнулся в овраге,-
Не быть тебе, дева, в приличных заслуженных самках.

По улице тёмной шмыгнёт одинокий прохожий.
Солдат на вокзале подложит под голову ранец.
Вот кто-то под дверью твоей прозвонит осторожно,-
Он чёрен лицом, и, наверное, он африканец...

Кто в снах твоих, что упустил ты вчера ещё, где ты
Оставил её, что прощает как минимум дважды...
Не стоит грустить – эти стоны давно перепеты.
И незачем пить – это врядли избавит от жажды.

Всё кажется проще, особенно на расстояньи.
Всё движется... в целом по Фрейду, как сказано выше.
И движется среди подобных себе изваяний,
Пусть нерукотворных, но бьющих при случае в дышло...

И всё – ничего, но такой отвратительный запах –
Должно быть, мышиные гнёзда в прогнивших простенках.
Уйдём, дорогая, пусть эта дорога – на запад,-
Не ближе к Гомеру. Но далее от Евтушенко.

Тетрис   16.12.2003
Взвейтесь кострами синие ночи...
Песня

В начале было слово...

Радиoактивные ночи взовьются кострами.
Тучи затянут пробелы в озоновом слое.
Артиллеристы протрут окуляры крылами.
Молнии лягут кучней над моей головою.
Я зачищаю извилины ржавой стамеской.
Я отменяю линейное время и мысли.
Слово нам явится в математическом блеске,
как в барабане лото - комбинацией чисел.
Мир станет крохотным файлом железной машины –
лес силиконовых статуй, затянутых в латекс...
Я продолжаю мутировать в новом режиме
и развиваюсь как тетрис в неоновый матрикс.
Радиoактивнaя нoчь, caркофаги на вырост.
Высоковольтная песнь обрывается стоном...
Мир продолжает дробиться (я, видимо, вирус,
если любая попытка кончается клоном).
Если любая торпеда из крупповской стали
Плющится как пластилин о «вовеки и присно».
Вы ещё помните, что там стояло в начале?
То же, что будет в конце – комбинация чисел.

Countdown   16.12.2003
Тишина минус плач, минус голос, прогиб, пробел,
звуковая дыра, отсосавшая крик рот в рот.
Ожидаемый фон отрицательных децибел
равен выстрелу внутрь, то есть выстрелу наоборот.
...По изнанке виска рикошетом скользнет в отрыв,
пробивая навылет аудитивный вал,
звук срывается книзу в напалмовый антивзрыв,
уходя бесконечной грыжей в антиастрал.
Целина антислова – урановая руда,
утро нового мира, разомкнутая петля...
Абсолютный ноль – абсолютная ерунда.
Начинаем движение книзу, начав с нуля.
Антарктический холод минус твоё тепло,
герметичный blackbox минус блиц, countdown, пли...
Мы спускаемся ниже, чем «абсолютное зло»
к непорочным просторам тотальной антилюбви.
Ваши письма дойдут если их прожуёт огонь.
Вавилон. Строение два. Последний из этажей...
Ты иссушен как мумия, но – протяни ладонь –
это первые капли сезонных антидождей.

Колумб   16.12.2003
ассажир – неважно - в тамбуре, на корме,
я гляжу сквозь стекла на косогор
(ветер гнет растения, точно волосы, на холме,
и прилизывает на косой пробор...)
на колокольню, упадающую над рекой,
с колоколами, поджавшими языки,
на горизонт ... и все, что не взять рукой,
обозначив жестом, что не с руки...

Панорама наливается чернотой
и не верится ни в сушу, ни, даже, в дно,
и миражи меняются с быстротой
движения потемкинцев из кино...
Подавая гудки в темноте, плыву,
И плацкартные кровати выстраиваются в клин.
И азиаты, выдыхая тлеющую траву,
Предвкушают хмель виноградных вин...

Но устав от колокольни, которую не разогнуть,
Продолжаю путь, ухожу в отрыв...
Или это океан продолжает путь,
или камни, выползающие в отлив...

Я прикуриваю, облокачиваясь на стоп-кран,
и раскочиваю вагон, точно каравеллу гольфстрим,
и подхожу в который раз к берегам
...............................не пойму к каким.