Нина Савушкина
ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНОЕ


Тётка жуёт в купе, яйцо колупая, -
чаю стакан, салфеточка голубая,
хлебные крошки в складках юбки плиссе,
вечное напряжение на лице.

Поза статична, выработана годами –
руки на сумке, ноги на чемодане.
Бархат купе, потёртый, как кошелёк,
тёмен, поскольку свет за стеклом поблёк.

Сзади за стенкой струнные переборы.
Песни поют там барды, а, может, воры.
Голос, срываясь, словно листва с куста,
шепчет: «Конечная станция – «Пустота».

Площадь в ларьках – гниющая, как грибница.
Вырвана жизнь отсюда, а запах длится –
выстуженный, грибной, печной, дровяной,
пепельно-горький и никакой иной.

Тётка лежит в купе, как ручка в пенале.
Снится ей, будто рельсы все поменяли.
Очередная станция проплыла.
Не угадаешь – Мга или Луга… Мгла.

Ждёт её муж на станции столь же дикой
с ржавой тележкой и пожилой гвоздикой,
в потных очках и вылинявшем плаще.
Вдруг не пересекутся они вообще?

Утренний выход грезится ей иначе –
мрамор ступеней, пляж, кипарисы, мачо,
будто бы поезд вдруг повернул на юг…
Падает с полки глянцевый покетбук.

10.03.2010