Тема выпуска: "Не снег идет, а свет идет над нами..." ©


"мы не летим сегодня на Луну,
билет волшебный скомкаю и пну,
другой закусит лунною хурмой
с таким же, вот, билетом, как и мой

по сводкам в Петербурге прохладно и нелюбно,
отменены падения и взлеты,
кораблик мой воздушный, межзвездный, однотрубный
не выйдет из ангара до субботы..."

© Дмитрий Легеза ("«звездный билет» (с)")


Элина Леонова

Художница
Ты не был поэтом, и я не была поэтом.
Мы были фантомами, пылью, фонарным светом
в квартире художницы на этаже высоком,
где пахло бумагой, маслом, лимонным соком.

Покуда мы спали, и после, когда проснулись,
хозяйка квартиры сидела на жестком стуле
в тельняшке на вырост и теплых носочках алых.
И бог ее знает, что она рисовала.

В рассвете, неповторимом по-петроградски,
испачкав скулу случайно лазурной краской -
бессчетные мысли чужие, узор обоев,
пустынную площадь,
но точно не нас с тобою.

12.12.2008

Элина Леонова

День шестой
И день шестой пройдя по всей длине,
в какой-то книге, что уже прочли мы,
найти в строке слова "печали нет",
а между строк "печаль неутолима".

и я не знаю, что из них верней.
Я ничего на свете не умею,
лишь наблюдать меж сосен и камней
как дождь растет и небо каменеет,

и как летят над берегом крутым,
над неподвижной ледяной рекою
предвестники январской темноты,
свидетели июльского покоя.

21.10.2008

Екатерина Соколова (baerrin)

*** (Едет каток, и скрипка играет, и русские люди поют...)
___________


Едет каток, и скрипка играет, и русские люди поют.
Что мне отдать единственному человеку? –
Память медвежью – эту беду свою,
Нетвердую руку, зырянскую темную реку,

Дом? Я не знаю, кто там живет теперь,
Кто огород копает, танцует в окне со свечкой,
Спит за холодной печкой,
Не закрывая дверь.

Только бы длилась речь, только бы чуть подольше.
В этих простых деталях все ясно душе.

Снова хочу уйти, и знаю уже,
Что тот человек за мной говорить продолжит.

21.10.2008

Екатерина Соколова (baerrin)

*** (Вспомнишь не это, а что-то чужое...)
___________


Вспомнишь не это, а что-то чужое,
Случайно замеченное тобой.
Красный лист осиновый, крепкий зеленый желудь,
Шар голубой.

Говорят – за секунду всю жизнь увидишь.
Не видела. Всё не так.
Перед тем, как отсюда на воздух выйдешь,
Вспомнишь – пустяк:

Шахматную фигуру. Карандаши. Часы.
Виденный где-то дом –
Что-то одно, что всю жизнь в себе проносил,
Не помня о том, –

Женщину в узком окне, зовущую сына домой.
Какую-то яркую мелочь, не связанную со мной.

21.10.2008

Владимир Беляев

"Спи под своей колыбельной звездой..."
Спи под своей колыбельной звездой.
Там - наяву изменились порядки.
Суетный люд увлечен чехардой
и не желает проигрывать в прятки.

Спи без оглядки на тех, кто ведом,
да и на тех, кто отбился от стада.
Там - наяву вырастает Содом
из одичавшего города-сада.

Спойте мне, ангелы, "баюшки-бай".
Что я услышу, разбуженный завтра, -
скрежет и гул забиваемых свай
или грохочущий шаг динозавра?

Не разберу - что за год, что за век.
В люльке пространства качается время.
В северном небе - сверхновый завет.
В пыльной подземке - пещерное племя.

18.10.2008

Сергей Фаттахов (Блицкриг)

Дети индиго
Словно два чужака, словно дети индиго,
Для которых весь мир как раскрытая книга,
Мы бежали с тобой, мы читали по лицам,
Всё, что с нами на свете однажды случится,
Не пройдёт стороной. Не уйти от ответа.
Это время спешит, оформляет билеты.
Это пуля летит с пограничной заставы.
Это книги учёта листают устало

Те святые, которым так трудно молиться,
Доверяя свои непутёвые тайны,
Для которых твоя козырная синица
Однозначно убога и даже летальна.
Только я доверяю короткому мигу,
За который ты мне успеваешь присниться,
И читаю тебя как раскрытую книгу,
Из которой сам вырвал пустые страницы.

18.10.2008

Антон Прозоров (Владимир Липатов)

Сонник
а она ты знаешь жила негромко
собирала мысли слова дела
собирала марки с волнистой кромкой
собирала счастье не собрала

подступила осень усталость старость
и рефрен такой мол пора пора
в телефонной книге ее остались
только раритетные номера

а какие платья поди надень их
не по моде нынче не тот стандарт
но ее коллекция сновидений
и сейчас невиданный авангард

так бывало ночью в лицо ударит
белоснежный ветер но вот беда
эти сны кому их потом куда их
никому наверное никуда

до свиданья жаворонки и совы
трепетанье ситцевой пелены
до чего мы господи невесомы
несладимы призрачны неполны

30.09.2008

Антон Прозоров (Владимир Липатов)

Сеанс
- солнце разбрызгано по сугробам
- ставят капельницу зиме
[не отвлекаемся, смотрим в оба]
- май дрожит как воздушный змей
- шумный широкоформатный ливень
- палой листвы на полу возня…

можно было и кропотливей,
можно было подробней снять.
малобюджетный, короткометражный
год на исходе, экран погас,
и в кинозале пустом и страшном
валятся титры, заносят нас.

30.09.2008

Антон Прозоров (Владимир Липатов)

Парижанка
вот, стоим и мерзнем, стоим и курим,
провожаем фары, сугроб пинаем.
и с какой-такой, непонятно, дури
занесло нас в эти края, родная?

оглянись: провинция из провинций,
тишина – как будто надел ушанку.
но и в этом ватнике, в рукавицах
для меня ты – первая парижанка.

ну и что, что ночью, что на отшибе,
что ни денег нету, ни веры в чудо,
мы же сами – сильные и большие,
не волнуйся, выберемся отсюда.

30.09.2008

Владимир Захаров (wowa1)

*** (Шершавый шепот угольных глубин)
Шершавый шепот угольных глубин
В кругу центральновзвешенных окраин
Давай с тобой еще усугубим,
Немного геометрию подправим.

В ладонь переодетого врага
Луны скатилась медная монета
В который раз уже ему, а мне-то
Она была особо дорога.

Пересыпая новости штабные
Из уст в уста, мой друг, из уст в уста,
Я шел к тебе так долго, что устал
Глядеть на мир с обратной стороны я,

Где благовест как поезд громыхает,
Отверсты пасти молодых могил
Навстречу всем намереньям благим,
И вина пахнут старыми мехами.

Сверлит зело советский бундесвер
Покатые бока небесных сфер,
Долбит дыру для крысы тыловой,
И бьется Б-г о стену головой.

30.09.2008

Галина Илюхина

* * * (Мне больше неведом чарующий страх)
Мне больше неведом чарующий страх,
живущий за черной спиной пианино,
и там, между шторой и легкой гардиной –
на кактуса узких зубчатых листах…

Я долго смотрю в эту синюю щель.
Я знаю – там просто деревья и ветер,
песочница, двор, и коричневый сеттер,
и прочая масса знакомых вещей.

Хозяин зевает, держа поводок:
он встал в эту рань по собачьей побудке,
и ежась, считает минутку к минутке,
чтоб снова улечься под мягонький бок

жены, где нагретая ямка в подушке,
и прочая масса знакомых вещей…
За шторой в окне, где виднеется щель,
трехлетний малыш на своей раскладушке

зажмурясь, боится взглянуть на окно,
где видятся чьи-то зловещие руки,
и тихо катаются странные звуки
за фортепиано шершавой спиной...

Но страхи пройдут, как проходят года,
Как бабушка, дедушка, папа и мама…
Не бойся, все просто: оконная рама,
И просто деревья, и просто звезда.

16.09.2008

Галина Илюхина

Снег на Пасху
С утра на Пасху снег валил, не шел –
казалось, в небе взрезали мешок,
набитый льдом и лебединым пухом –

и гробовой подушки мокрый шелк
касался непривычно серых щек
и шрама, грубо сшитого над ухом.

Вот так. Погост, поминки, суета.
И птичья лапа желтого креста,
незримая, торчала над столами.

Телохранитель ангел-маргинал
мосластые колени обнимал,
вздыхал, курил, и разводил крылами.

Он ничего не сделал. Ни рожна!
В распахнутых объятиях окна
она казалась тонкой и летучей.

В тот чистый ослепительный четверг
томясь виной, он сам себя низверг,
приговорил. Но как себя ни мучай,

как ни крути заевшее кино –
палата, стол, проклятое окно,
и синева, свистящая сквозь тело –

он ясно видел в странном столбняке:
трепещущий халат, платок в руке –
она внезапно вышла из пике
и – полетела.

16.09.2008

Галина Илюхина

Анабиоз
Зима соплива и бесснежна.
Дубленка кормит моль в шкафу.
Я по инерции живу
беспамятно и неизбежно.

На обуви разводы соли.
Пес лижет лапы и скулит.
Но кукла Доктор Айболит
валяется на антресоли,

где пыль, и кукла Дед Мороз,
не оправдав, торчит в отставке…
Ни снега. Ни хотя бы травки.
Анабиоз.

16.09.2008

Олег Горшков

Сочинитель веры (На мосту Мирабо)
"Sous le Pont Mirabeau
Coule la Seine"...

Guillaume Appolinaire


Неловкий сочинитель певчей веры,
беспечный попрошайка, до утра
бормочет наизусть Аполлинера –
«Отшельник», «Лорелея», «Номера»,
«Мост Мирабо»… и льются алкоголи,
и Сена, притворявшаяся днём
лучащейся девчонкой, дурой гольной,
божественной в неведенье своём,
вдруг набухает памятью, стихая,
и вслушиваясь в сбивчивый глагол,
и время обращается стихами,
пока бубнит небесный балабол
бесстыдными устами прощелыги
свой неисповедимый непокой,
всё остальное – кегли, фигли-мигли,
слова, слова над замершей рекой…
Нет, и не будет бражнику покоя,
и в каждом звуке чудится "прости",
но что-то в нём звучит ещё такое,
что ни в слова, ни в жизнь не уместить.
Бубни своё, ночлежник постоялых
пустынных скверов, веру напевай
неведомую, малую – из малых,
таких вот вер – чуть слышных, наповал
сбивающих, и соткан свет небесный,
и утром неминуемо с листа
начнется жизнь, которой будет тесно,
как Сене под стальным хребтом моста…

14.09.2008

Игорь Кириллов ( Иван Храмовник)

В дебрях северо-запада
В дебрях северо-запада сплин выбивают клином
На внеземную жидкость скинувшись по рублю
Только стереть с экранов пыльную пелерину
С точностью до реальности шансы равны нулю

Вяжущим здешний ритм на барабанных пяльцах
Трудно - удары судьбы не всегда догоняют бас
Определяя жанр, никто не припомнит салсу
Кроме носящих вечность за пазухой про запас

В дебрях северо-запада запах сбивает цену
Липнет к асфальту лето - след это только след
Десятибальные танцы солнца по невским венам
С блажью болотной тянут на цифровой засвет

Проповеди разметки - пустое чтиво для джипов
В неоднозначность ада верит каждый второй
А меломанам радость – в новой затяжке скрипок
Спрятан секретным треком последний вагон метро

В дебрях северо-запада - время рембоверлена
Верный верлибр испорчен скорым разбором пар
Пляски на пепелище выселенной вселенной
Каждый охотник знает – важнее всего пиар

Соло печной трубы несвежей сажей наружу
Сквозь этот дым не надышишься - время менять прицел
Но горизонт сгорает, а небо все кружит и кружит
В центре циклона тесно - ты там в одном лице

В дебрях северо-запада ветер стреляет в спину
Если не увернешься, будет ли медь греметь?
Сам Че Гевара говаривал - тут вам не Аргентина
В дебрях северо-запада родина или смерть

12.09.2008

Рахман Кусимов ( Кукурме)

Троллейбус
1.

Пространство возьмём небольшое,
Пейзаж: остановка и снег.
Стоит человек в капюшоне,
Троллейбуса ждёт человек.

С ним жизнь поступила жестоко,
И можно в уныние впасть:
Он - часть пассажиропотока,
При этом не лучшая часть.

2.

И хочется ехать, и надо,
И значит, уйти не резон,
Но некуда спрятаться взгляду:
Куда ни взгляни - горизонт.

Он скачет по кругу как пони.
Маршрут: ожидание - путь,
И всё, что положено, помни,
И всё остальное забудь.

3.

Займись хоть борьбой джиу-джитсу,
Кури хоть "Казбек", хоть "L&M",
А чем это всё завершится -
Возможно, что вовсе ничем.

Но тянутся наши дороги,
И ангел не спит за плечом.
Мы тоже по-своему боги,
А в чём - да без разницы в чём.

12.09.2008

Элина Леонова

Нечто летящее
"Мы - бумеранги"
Е. Медведева

Мы - нечто летящее, может быть, бумеранги.
Под залпы на левом фланге, на правом фланге,
под стихо-потуги знакомых, высокий штиль
вертясь, летим.
Над селами, невеселыми деревнями,
над лесом, вцепившемся в нашу печаль корнями,
холмами, похожими на равномерные вдохи,
крестами в чертополохе.
Над спящими в поле, над их непутевыми снами.
Под птице-пилотный гомон "давайте с нами!"
под возгласы мам и бабушек "Возвращайтесь!"
под крик "прощайте".
И вот уже там, внизу, пролегает море.
И знаете, сколько было таких историй:
бросавшие нас не слишком были умелы,
такое дело.
И, вместо того, чтоб над крышами Китеж-града
назад возвращаться, мы вдруг начинаем падать,
и где те пилоты-птицы что нам кричали
тогда, в начале.
А море на нас обращает лицо волнений,
и надо бы живописать это все полнее,
как валимся мы, вращаясь, вцепившись в ветер,
спиной к планете.
Закон тяготения действует очень просто,
и небо, отодвигаясь, все ждет вопросов,
бескрайнее полотно надо мной висит.

А я ничего не хочу у него спросить.

12.09.2008

Екатерина Соколова (baerrin)

* * * (Не снег идет, а свет идет над нами...)
__________


Не снег идет, а свет идет над нами.
Вот он передо мной во всю строку.
Мы замираем светлыми сердцами,
Как два жука, уснувшие в стогу,

И греем наше ветхое жилище,
Наш утлый дом из высушенных трав.
И оставляем, перезимовав,
И новый ищем,

Любой – в аренду: кто бездомность приютит
За плату нищенскую памяти, навечно?
И свет идет вдоль нашего пути,
И время в нас, как пульс. Или увечье.

Во временном жилье прочней всего
Укореняемся, и в дате отправленья.
Не верим каждый раз переселенью,
Но ждем его.

И будет дом, по всем приметам судя,
Последний. Наконец поговорим.
И чья-нибудь рука тогда разбудит
Жуков в стогу. И стог подарит им.

19.05.2008

Сергей Фаттахов (Блицкриг)

Зимняя ночь
Над дорогой словно ватная
Хмарь туманная висит.
Погромыхивает латами
Самозваное такси.

Фонари огнями хмурыми
Подменяют белый свет.
Никогда не спите с дурами,
Даже если умных нет.

Скоро дом. Подъезд и лестница.
Лифт, четыре этажа.
Что-то в нас слепое бесится,
Возбуждаясь и дрожа.

Ты зарубками и рисками
Ночь чужую не тревожь.
Где-то спит такая близкая,
Что хоть заживо под нож.

31.03.2008

Виктор Ганч

*** (Разве нужно искать...)
Разве нужно искать кому-то проблем в ночи -
тех достаточно, что падают, не спросясь,
на пустую голову, как старые кирпичи,
и не вовремя подставляют дверной косяк.

Я не буду креститься, чтоб избежать беды -
что заложено кем-то, то и случится. Вдруг
замечаю все же, что реже людей ряды,
но зато теплей и ближе друзья вокруг.

И, как в детстве, Родина снова родней, тесней -
вот мой дом, вот улица, голос твоей трубы
иерихонской - и стены памяти рухнут с ней.
Но плывут по Лете в зиму одни гробы.

А тогда - кораблик в луже, будущий Одиссей, -
мир укрыт в границах питерского двора.
Этот двор-колодец - как шахта ракеты в цель,
устремленной в светлое завтра еще вчера.

А теперь меняется фокус, растет зрачок:
удивление - любви верная из примет.
Удивлялся миру маленький дурачок -
дурачок подрос, а мир не заметил, нет.

11.02.2008

Дмитрий Легеза

Ожидание
и счастье есть, и женщина, и кот,
и где-то май на подступах таится,
и безысходней смерти атеиста
его приход

пока светло, смотри на зеркала,
не 'в них', а там, где лодка голубая
поверхности прошла не задевая
и глубины совсем не солгала

01.10.2007

Дмитрий Легеза

Зимний Маленький Апокалипсис
Инфракрасные пятна уюта,
прямые углы.
Кто-то праздновал пьяное утро,
иные ушли.

Но остался сантехник
горячей воды,
притаился за тенью
холодной войны,
за старинной газетной подшивкой,
за героем, что умер под Шипкой,

за чахоткой, щекоткой,
бегущей строкой,
да за всем чем угодно,
он парень такой,
он в преддверии Нового Года
перекроет горячую воду.

После вырубит газ,
после вырубит ток,
после вырубит нас
топором или так,
нас, веселых, упрямых, идейных,
запекавших гусей и индеек.

А за что? Ни за что.
Просто так? Просто так.
Это цирк шапито,
это общий бардак.
Мы прошляпили время - иные,
слышишь, празднуют: Happy New Year!

01.10.2007

Дмитрий Легеза

*** (Наступило время зверя)
Наступило время зверя,
я увидел четкий знак -
Тишинуша, Гамимеря,
между ними Пастернак

Мне глазам ли, осязанью
доверять судьбу свою,
над замком дверным сезамлю,
под звонком дверным стою

Лебедь белая утонет,
лебедь черныя уплыл,
'Никого не будет в доме',-
ты сказал, но кто-то был

01.10.2007

Оля Хохлова (Ольхен)

* * * /В эти сны черно-белые, с титрами.../
В эти сны, чёрно-белые, с титрами,
В этот город немой над Невой,
Я впустил Твою музыку тихую
И она говорила со мной.

Повторяла, занозила, мучала -
Не вернуться уже, не вернуть.
И тоска - загрудинная, жгучая -
До светла не давала уснуть.

Мимо парка, кофейни, закусочной,
Без раздумий покинув кровать,
Я бежал, задыхаясь, за музыкой
В безнадёжной попытке - догнать.

Проступали из мрака - полосками,
Отголосками пыльных гравюр -
Узкобёдрые улицы плоские
В обветшалых домах от кутюр.

Лишь под утро - измучен синкопами,
Поражён тишиной ключевой,
Я очнулся - тревожный, растрёпанный,
А вокруг - никого, ничего.

Только сердце, безрадостно тикая,
На последних аккордах сбоит.
И тоска - чёрно-белая, тихая -
Проникает за шторы мои.

01.04.2005

Наиля Ямакова

Той же
на стыке февраля и марта
пройти по улице марата,
пройти вокзальные ворота,
подняв повыше воротник.
у кассы выкупив плацкарту,
на пару дней туда-обратно,
забыв уведомить кого-то,
пройти к платформе напрямик.

на чувства невские уценка.
изнанка лиц, цинга фасадов,
которым в помощь лишь лимонка.
забавная такая сценка:
подходит старая цыганка -
нет, мне про прошлое не надо,
про будущее - слишком тонко,
а в настоящем же - волынка.
хотя хотелось бы - шарманку.

встревоженно звенит мобильный
и дребезжит стакан стеклянный,
и остывает чай лимонный,
и поезд движется вперед.
я мысли в сторону задвину,
туда же домыслы и планы.
какие нормы и законы,
когда так скоро ледоход!

здесь воздух вроде бы морозный,
но между тем какой-то влажный.
здесь рядом сразу три вокзала
и переулков тупики.
и совпаденья - что ни скажешь!
смешно, что всё-таки сказала.
мне очень мало, слишком мало...
...........................

22.10.2002

Дмитрий Богатырев (Димас)

Про индейцев
У них - кто просят про индейцев -
У них всегда такие лица
Как будто что-то им открыто
И там еще бывает это
Какое иногда приснится
Когда опять приходит лето
И пахнет, пахнет как когда-то
И это разрывает сердце
Жевать кусок ржаного хлеба
И целовать мазут на шпалах,
Дышать лицом в собачье тело,
Пытаясь вызвать этот запах,
Который слышат третью зиму
Носы отчаянных младенцев,
Что жадно просят про индейцев
У теток в книжных магазинах.

15.05.2001