Евгений Мякишев
* * * /Я в долговую яму ямба.../



Я в долговую яму ямба
Попал в полон и, полон зла,
Я там лежал, как некий злак,
И думал, что настала амба.

Ноябрь склонялся к декабрю,
Гадюка ноги обвивала
Сырым подобьем одеяла
Иль преподобьем влажных брюк.

Я возлежал на коме брюкв
Средь разной гнили насекомой
И тоже стал отчасти комом —
В гадюке гадкой вместо брюк.

Я рассуждал и ждал подмоги,
Но силлабический кулак
Ворвался — и моя скула
Раздулась наподобье тоги.

Я вверх пополз: пылала плоть,
Душа душила, как удавка,
Скользила мысль моя, удав как,
Но тут взошёл неясный плот.

Им верховодил старец мозглый,
Как оказалось, — белый стих,
Он хищно предложил: «Окстись», —
И всунул палец в мои мозги.

На верлибрическом плоту
Мы плыли. В небе птира-дактиль
Скользил, он был законодатель —
Весь в перепонках и поту.

Не миновав водоворота
Хорея, пухнул плот, и тьма
Настала, началась зима...
Японский танк заполз в ворота
Моих распахнутых ушей,
Но я не мыслил, и уже
Взашей рвалась моя аорта.

В бреду я пал на амфибрахий
И притворился мертвецом,
Но ямб тоническим яйцом
Уж отложился в чьём-то прахе,
Давно гниющем в стороне...
Ямб тряс нагими требухами,
В пол-уха что-то пел стихами
И был неинтересен мне.

1982, 2000
09.04.2003