Геннадий Рябов(ГРиФ)
Избранное: март 2003


1

Я умер.
Ночью.
И впервые
накрыла мир такая мгла,
что боль, давившая на выю,
ослабив пальцы, отлегла.
Пропали ветры. Стихли воды.
Погасли звезды, догорев.
Дневной огонь, презрев природу,
не появился на заре.
И я смирился с новой мукой:
быть с темнотой навек в родстве.

Но вдруг мою задела руку
рука, влекущая на свет.

Еще я слеп.
Я глух и хладен.
Но ощутил и понял вдруг:
Не Царь меня явился ради,
но добрый и надежный Друг.
И, будто бы перед дорогой
сопровождая на вокзал,
взглянул Он пристально и строго
в мои незрячие глаза.
И, усмотрев на сердце раны -
следы несбывшейся любви -
промолвил Он:
- Покуда рано.
Не долюбил еще.
Живи!..

2


Мой Рим разрушен.
Гунны.
Или готы.
Трещат костры.
Свирепствует чума...
Где ты была
все те века и годы,
когда сходил я медленно с ума?

Кого любила
в час, когда Помпея
тонула в пепле ядерной зимы?
А я, от одиночества тупея,
еще не знал такого слова: "мы".
Еще не понял:
сердце - не остынет...

Кому молилась ты,
кого звала -
спасти от стужи
в ледяной пустыне
дворцовых залов
Царского Села?

...Век двадцать первый.
Тихая квартира.
Слепой ночник глазеет из угла.
Весь мир - мираж.
Нет ни меня, ни мира.
Есть только ты.
Но где же ты была?..

3

Что тебе, старче? Мой милый и глупый старче...
Что же тебя опять привело ко мне?
Или к столу твоему не хватает харча?
Или не можешь правды найти в вине?

Тихо. Молчи. Я сама догадаюсь: баба.
Все удивляюсь, зачем ей такая жизнь.
Нет бы – внучат. Собачат. Хомячка хотя бы.
Хочет корону?.. Будет. Пойди скажи.

А-а-а.
Ты про то, что в потемках души сокрыто.
Я понимаю: в бороду – серебро...
Или – любовь?..

Ты получишь свое корыто.
Нынче на все таможня дает добро.

С Богом ступай. Прощай, и запомни все же:
я не откликнусь больше на громкий крик.
Ладно. Живи, как хочешь. Живи, как можешь...

Видно, ты плохо сказки читал, старик.

4

Я сфинкс из древних Фив.

Я, в сущности, собака.
Хозяин мой давно (часы… года… века…)
привел меня сюда,
а сам исчез во мраке.

У лап моих течет державная река.
Тут миллионы тел отбрасывали тени.
Здесь мириады ног оставили следы.
А сколько тщетных глаз
сдержать слезу хотели,
и сколько сладких уст
сливались у воды.
О, сколько было слов…
Про верность, про измену,
про ненависть, любовь
и дружбу, и вражду...

А он меня просил дождаться непременно –
сказал: сиди и жди.

И я сижу и жду.

5

Золотая пора:
даже в Бергене сверху не льет -
вместо ярких зонтов полыхает по склонам листва...
Отчего же с утра
я вздыхаю опять о своем
и осенним дождем на бумагу роняю слова?

В небеса посмотри:
облака, словно души, легки...
Но от ливней моих не спасут макинтоши до пят:
эта осень – внутри.
И гуляют во мне сквозняки,
гулко хлопают двери, и петли протяжно скрипят.

И не греет очаг…
На подернутых снегом полях
собираются стаями мысли про солнечный юг.
Не курлычат. Молчат...
Так холодная эта земля
указала мне молча простую дорогу мою.

Перевалы в снегу.
Ну, и что? Я дойду до тепла,
до приюта, до края, до сути... Да жаль: никогда
я уже не смогу
воротиться на север. Такие дела...
На щеках, как дождинки, соленая стынет вода...

6

Я никогда не тревожил Тебя,
Господи.
Боже.
Не домогался Твоей любви и доброты.
Ты меня знаешь?
И я Тебя знаю тоже.
Будем тогда, быть может,
с Тобой "на ты"?..

Думаешь, стану просить?
Для себя - не буду.
В общем, Ты мне и так очень много дал:
жить, говорить, дышать - это просто чудо,
ну, а любовь -
воистину Божий дар.

Этой печатью Ты отмечал немногих.
Мне-то за что награда эта Твоя?
Впрочем, Ты знаешь:
целуя любимой ноги,
так и к Твоим ногам припадаю я...

7

Уеду в провинцию.
В Рославль, Урюпинск, Клайпеду...
Стою на перроне, затравленно глядя окрест.
Да, да, решено. Я куда-нибудь точно уеду.
И стану я жить в Толмачеве.
Да мало ли мест,

где сонные сосны.
А может быть, сонные пальмы.
Где спят переулки, собаки, соседи, дома...
Где славу, богатство, карьеру, эпоху проспали,
зато никуда не спешат и не сходят с ума.

И там – из песка – где ракиты царапают воду,
я выстрою замок такой, о котором мечтал.
И стану лелеять в душе и покой, и свободу.
Покой и свободу – единственный мой капитал...

... А если вдвоем?..
Суету прежней жизни ломая,
сердца наполняя предчувствием тихой любви?..
Давай убежим!
Нас никто никогда не поймает...
Нас просто никто никогда и не станет ловить...

8

А мне без перца пресен вкус любой.
Невкусен рай без страстной ласки женской.
Не верю я в безгрешное блаженство,
бесполую, неплотскую любовь.

Смеясь, протянет мне судьбу мою
бесстыдно соблазнительная Ева –
в румяный плод отравленного древа
зубами с наслаждением вопьюсь.

Друг друга обретая в первый раз,
в ночи дремучей без конца и края
мы вдруг очнемся – за порогом рая –
когда в округе свет уже погас.

В твоей руке - моя - лежит рука,
мне волосы - твои - легли на плечи...
Счастливый миг - как вечность – бесконечен.
Миг бесконечен –
вечность коротка!..

9

Как давно приносил нам голубь
на борт - в клюве - оливы ветку...
Пьян мой муж – почивает голым.
Сыновья разбрелись по свету.
Я тверда, как стена.
Стена я...
Грех роптать: все здоровы, живы.
И бесплодны воспоминанья,
А мечты все пусты и лживы...
Но мерещится ночью мглистой
плеск тяжелый воды угрюмой,
запах кельи моей - смолистый,
гулкий ропот зверей из трюма...
А еще те леса, те кущи.
Та полянка... Заветный тополь...
Тонкий мальчик.
Ждущий.
Живущий
до потопа...
Да.
До потопа...

10

Главреж искромсает картину в угоду сюжету,
желая, чтоб стало побольше хороших картин.
Отрежет постельную сцену... И эту... И эту,
где главный герой поступает, как полный кретин.

За кадром останутся горькие слезы ночные -
мальчишеский плач от обиды на собственный страх,
мечты о полетах космических, байки смешные,
любовь безответная, песни в горах у костра...

Смонтирует ленту, тасуя клочки, отбирая
из множества кадров лишь те, что, и впрямь, хороши...
Важны не прожекты - у врат между адом и раем -
А только лишь то, что конкретно успел совершить.

Оставит он дерево, дом да подросшего сына...
Напишет: «конец». И потом, закурив не спеша,
Добавит с сомненьем к такой гармоничной картине
Тонюсенький сборник наивных нелепых стишат...

...А кто-то, целуясь в небесном ночном кинозале,
косясь на экран, подытожит презрительно: - Фи!
И чем удивили нас? Что за кино показали? –
Короткий и скучный – простой человеческий фильм...

11
Так бывает, что ни говори:
двадцать лет с супругой, только с нею.
Он жену почти боготворил...
А потом придумал Дульсинею.
И увлекся благородный дон
так, что возомнил себя крылатым.
Поутру оставил старый дом,
натянув заржавленные латы,
прихватив трухлявое копье.
Он шептал единственное имя,
Небеса считал почти своими,
и теперь молился на Нее.
Он искал Ее и в снег, и в дождь,
дождь и снег считая пустяками.
Был готов сражаться с ветряками -
только где ж ты их теперь найдешь?
Сердце - компас в любящей груди -
верную дорогу указало:
встретил Дульсинею у вокзала...
А она сказала: - Уходи!
Вот стоит без крыл - и дышит тяжко,
лишь мешая людям на пути.
А рука гнилую деревяшку
все не в состояньи отпустить...
12

Не люби.
Ни к чему…
Вспоминай лишь меня иногда.
Мой простуженный голос,
смешную - вприпрыжку – походку.
Да глаза восхищенные,
руки смущенные, да
эту ямочку, глупую ямочку на подбородке…

Не волнуйся.
Живи.
Веселись и грусти. Пей вино.
Рви цветы на лугах…
Лишь тебя вспоминать разреши мне.

Так устроена жизнь:
в ней кому-то любить суждено,
а кому-то - сиять
и манить к недоступной вершине…

Ни о чем не прошу.
И не жду ни письма, ни звонка.
Я молчанье стерплю.
И смирюсь и с хулой, и с обманом…

Просто я существую,
живу и дышу я, пока
ты немножечко помнишь.
Расплывчато… смутно… туманно…


13

Мы писали роман
с продолжением, но без названья.
- Или он нас писал? -
мы его сочиняли вдвоем.
Преступленье мое,
ты еще - и мое наказанье.
Ты и горе мое,
и безмерное счастье мое.
Мы писали роман,
никогда ни на что не надеясь,
извлекая любовь
из вселенской пустой черноты.
Мы - герои романа.
И мы же - романа злодеи.
Мы предатели оба.
И оба - из сонма святых.
Мы достойны наград,
заслужили презрение света,
В нас и мир, и война,
правда горькая, сладкий обман.
Наша жизнь.
Наша смерть.
Все ложилось в основу сюжета.
Мы писали роман...
Да мы все еще пишем роман!

14

Ждем весны.
Всю зиму ждем весны.
Видим сны,
цветные сны хмельные:
губы, руки, волосы льняные…
Даль прозрачна,
травы зелены.

Просыпаясь в холоде, во мгле,
ждем поры, когда снега растают.
Торопя минут летящих стаю,
ждем тепла и света на земле…

Он приходит – первый день любви.
А за ним грядут второй и третий…
Вот и лето…
Подрастают дети…
Скоро будут внуки…
Се ля ви.

Уж листы кленовые красны,
Дождь и ветер кроны рвут на части…

Что же было настоящим счастьем?
Только ожидание весны…

15

Со всех сторон лишь камень да вода.
Опять в тумане горизонта лента…

Скажи, Трувор, какого ж ты тогда
рожна грибы сушил недолгим летом?
Лишь для того, чтобы забыть зимой
тоску ли беспросветную, мечты ль…
Да?
И снова будет гнать тебя домой
в который раз брюхатая Брунхильда…

А Рюрик?
Для чего ты, мальчик, рос?

Чтоб утром поднимать на крышу коз,
а вечером снимать, а утром – снова?..

А Свен?..
А ты,
а ты,
а ты?..
Да все …
Послушайте,
За морем травы все еще в росе,
и женщины хрупки, простоволосы…

Быть может, повезет.
А кто-то… Кто-то…
Впрочем, все там будем…

Вот лодка…
Лечь на весла!
И вперед!
И да поможет нам свирепый Удин…

16

Если я точно знал бы, когда умру,
я бы не впал в уныние и печаль.
И обрывал календарь бы я поутру,
и вычитал бы день,
попивая чай…
И отдавал потихоньку свои долги.
И, не спеша, доделал бы все дела.
Планов не строил бы-
тут уж себе не лги,
коли давно известно,
что жизнь прошла.
Я бы сходил в музеи, в театр, в кино.
и прочитал десятки хороших книг.
И насладился выдержанным вином,
устриц попробовал…
что подается к ним?..
Дерево я посадил бы среди двора.
Время хватило бы – так посадил и два…
Хлопнул с размаху сына в плечо:
пора –
не обессудь, если что-то не так.
Бывай!
Всех обзвонил бы: нет, мол, меня нигде -
не поминайте лихом…
Мой час пробил.

Я бы не плакал даже в последний день…
И не жалел бы…

Если бы не любил.


12.04.2003