Давид Паташинский
Да-да-да



Мой троллейбус весь пропитан, весь запутан ароматом
пассажиров, их баулов, их шкатулок, пирожков,
сигаретного рассола, перегарного вчерашья,
страшных бабушек в тулупах, непотребных голосов.

Сиплый голос, черный голос, голос вкуса солидола,
шепот сладкого печенья, окрик перца и свинины,
белый стон, чужая проседь в зеркале окна равнины,
потому что скоро осень перейдет в сырую зиму.

Мой последний но не крайний, неподвижный, быстрый, дальний,
осторожный, дай-ка в рожу загляну тебе, дружок.
Нам не стоит быть похожим, бить подвыпивших прохожих.
Подставляй чужие зубы, кость хрустит, как сахарок.

Место наше только с краю, хата тоже, что сарая,
что не знаю – то не знаю, остальное промолчу.
В толстых человеках прею. Я, наверное, болею,
дайте хлеба Бармалею, жгите толстую свечу.

Мой любимый воздух зимний, что морозного кристальца,
не купи мы, так вестимо не голимая вода.
Не ходи того барака, Сирано де Бержерака
там не встретишь, только лечь уж не получится тогда.

Мой тролейбус в поле скачет, плачет слезы электричьи,
так по-птичьи, незабвенно, хоть ты вены наточи.
Вот ключи твоей утраты, дона славного Руматы.
Вот и я ушел в солдаты. Но об этом помолчи.



22 октября 2005